— Ничего ты не понимаешь, Джорджи, — вздохнул мой брат-близнец из другого мира. — Антанта сама по себе такая мерзость, что если иметь ее в союзниках, то не надо никаких врагов. Разве ты не чувствовал, что и сейчас на Салоникском фронте, и прежде, сербов предавали и продавали с особым шиком. И низвержение самодержавия в России было делом рук безумных парижских и лондонских политиканов, решивших, что раз Германия уже почти побеждена, то можно устранить слишком строптивого союзника. У нас там тоже имело место подобное явление, да только Артанский князь поймал интриганов за руку и хорошенько припечатал мордой к столу. Чтобы не допустить еще большей мерзости, тут у вас господину Сергию требовалось сначала не допустить победы Антанты. Другого пути просто не было.
— И что же теперь? — с горечью сказал я. — Победившие Центральные державы ни за что не согласятся на возрождение независимой Сербии, ведь мы потерпели поражение, и не можем требовать к себе даже элементарного уважения.
— На самом деле, — сказал Артанский князь, — мы с твоим вторым я пришли к тебе для того, чтобы начать возрождение государственности Сербии. И Вильгельм Гогенцоллерн будет тут не против, а очень даже за. Во-первых, он мой неоплатный должник, а потому обещал сделать все так, как я скажу. Во-вторых, ему не нужны дополнительные земли с чуждым негерманским населением. На первых порах ему хватает Привисленских губерний и Богемии. Кроме того, совсем не против воскрешения Сербии и болгарский царь Борис Третий. Ему нужно, чтобы вы перестали считать всех балканских славян испорченными сербами и на этом основании не претендовали на заселенные ими земли. Самое главное, чтобы сербо-болгарская война прекратилась навсегда. Единственное условие возрождения сербского государства заключается в том, что его королем можешь стать только ты, и никто другой. Звать на престол твою сестру Елену будет долго и хлопотно, а твой брат Александр ходит под смертным приговором со стороны Творца Всего Сущего. В прошлый раз он вздумал лжесвидетельствовать в Его непосредственном присутствии, и был на месте сожжен заживо небесным огнем.
— А как же мой отец Петр Караджорджевич⁈ — воскликнул я. — Разве он больше не король сербов?
— Вашему отцу было бы неплохо несколько лет пожить на свободе, без государственных хлопот, — ответил господин Серегин. — Он крепкий старик, но королевские обязанности его буквально убивают, тем более что он к ним не приспособлен.
— Я тоже к ним не приспособлен, и к тому же лишен прав на престол, — возразил я. — Хотя, клянусь, не убивал я того слугу, не убивал, не убивал!
— Я это знаю, — сказал Артанский князь, — и потому предлагаю тебе престол возрождаемого сербского королевства. А мое мнение, знаешь, может быть подороже мнений других людей, будь они хоть королями, хоть императорами. Если будет надо, то я приведу сюда Драгутина Димитриевича из того мира, где он жив и здоров, и он расскажет хоть журналистам, хоть судьям всю подноготную той истории, после чего ты будешь очищен от всех подозрений. Впрочем, я сделаю это в любом случае, даже если ты откажешься быть сербским королем, и все потому, что ненавижу ложь и клевету.
По ходу этого разговора я все больше и больше доверял и господину Артанскому князю и своему второму я. Они предлагали мне воплотить мои самые невероятные мечты, а я упирался, будто подозревал в их предложении какой-то подвох.
— Хорошо, господин Серегин, — сказал я, — назовите место и время переговоров о будущем Сербии. И еще на них непременно должны присутствовать мой отец и брат. Иное исключено.
— Переговоры состоятся завтра в Софии, — ответил Артанский князь, — но прежде тебе нужно войти в курс дела, для чего предлагаю тебе посетить мои владения с кратким дружественным визитом. Не сделав этого, ты просто не сможешь отличить важного от второстепенного. Решайся.
Я уже слышал, что если господин Серегин захочет, то из любого места в его владение можно попасть за два шага, а если не захочет, то можно идти тысячу лет, и никуда не прийти.
— Хорошо, я согласен, — сказал я.
И тут же перед нами раскрылся проем в какое-то другое место, где горел яркий свет и вдоль длинного полированного стола стояли массивные стулья-кресла.
— Идемте, господа королевичи, — сказал Артанский князь, — одна нога здесь, другая там.
Тысяча двадцатый день в мире Содома, поздний вечер, Заброшенный город в Высоком Лесу, Башня Силы
Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи
Едва королевич Джорджи из восемнадцатого года шагнул в мой кабинет в башне Силы, как ноги его подкосились, и только помощь невидимых слуг помешала ему брякнуться без чувств на пол. Те подхватили обмякшее тело под мышки и пододвинули под него стул.
— Что это с ним? — спросил его брат-близнец из пятнадцатого года.
