— Пойми, Джорджи, — сказало мне мое второе я, — наш братец — это такая отрава, с которой сербам не надо никаких врагов. Именно он рассорил нас с Болгарией, забрав Македонию, жители которой считают себя болгарами, а не сербами. Чуть позже он намеревается присоединить к Сербии Словению, Хорватию и Боснию с Герцеговиной, что в не столь отдаленном будущем приведет наш народ к новым неисчислимым бедам, ибо католики и мусульмане, чрезвычайно подверженные религиозной пропаганде, от жизни в одном с нами государстве возненавидят православных сербов до глубины души. Но хуже всего он поступил с тобой и со мной, объявив тебя, меня, то есть нас, сумасшедшими и на пятнадцать лет заперев нас в персональной психиатрической лечебнице без права апелляции, так как диагноз по его приказу был сфабрикован от начала и до конца. И дело с убийством слуги тоже было сфабриковано «Черной Рукой» по его просьбе. Мы это знаем, господин Серегин тоже знает, как и Господь, что читает в сердцах. Нет нашей вины в смерти того несчастного, ибо избивали его белградские жандармы по приказу господина Димитриевича, которого просил о том наш брат Александр.
— Я в это не верю, — упрямо сжав зубы, возразил я, — ведь Александр — мой брат…
— Нет, Джорджи, это правда, — громыхающим голосом произнес сидящий напротив меня священник, и неистовое белое сияние начало наливаться над его головой. — Твой брат продал свою душу Сатане из жажды власти, а такие люди воистину разрушительны. Все, к чему они прикасаются, превращается в прах и тлен, правда в их устах становится ложью, а родной дом обращается в вытоптанное пепелище. Ты не можешь даже молиться за упокой его души, потому что она, запроданная Сатане, уже подверглась безвозвратному уничтожению.
— Отец Александр — это не простой священник, — сказал господин Серегин, — а аватар, то есть глаза, уши и голос Творца Всего Сущего. В те моменты, когда в его голосе слышны громыхающие нотки, и уж тем более когда над его головой наливается нимб, ты говоришь уже не с простым священником, а с первым лицом Троицы, который лично снизошел для беседы с тобой. Встретившись с отцом Александром, ты получаешь шанс поговорить с Творцом всего Сущего, не отдавая при этом ему свою душу.
— О Боже! — воскликнул я. — Как же так получилось, что мой брат Александр пал так низко, и почему он возненавидел меня, ведь я не делал ему ничего плохого, и почему ты не исправил его плохого поведения и не направил моего брата на путь истинный?
— Свобода воли есть неотъемлемая часть человеческой сущности, так же, как и наличие души, и может быть направлена как к добру, так и ко злу, — ответил отец Александр. — Огромное количество людей стремится к добру, благодаря чему на каждом витке истории человеческая цивилизация поднимается все выше и выше, но есть отдельные деятели, которые из чисто эгоистических побуждений — алчности, зависти, мстительных рефлексов и жажды власти — готовы вершить зло в тех или иных количествах. Некоторых из них при этом еще сдерживают хоть какие-то моральные ограничения, другие даже не продаются, а отдаются Сатане с особым сладострастием. Отделять добрых людей от отщепенцев при непосредственном контакте могут только наши аватары и специальные исполнительные агенты, но пригодные для этой работы люди среди вас крайне редки, а еще меньше таких, что могут распознать только созревающее зло и попытаться исправить малолетнего отморозка. А если мы попытаемся накинуть узду на всех подряд, то души людей быстро начнут ветшать и истончаться, а сами они превратятся в подобие кукол-марионеток. Такой судьбы мы своим детям не хотим, а потому никогда не пойдем на подобный шаг. И вообще грешно возлагать на нас те обязанности, которые должны исполнять родители-воспитатели и хорошая полиция. Достаточно тебе таких объяснений или ты хочешь дополнительных дискуссий?
— Нет, Господи, — ответил я, смирив свою гордыню, — дополнительных дискуссий мне не надо. Я принимаю приговор, который ты вынес в отношении моего брата, и не буду против него роптать. Прости меня, если можешь, за высказанные сомнения и за то, что отнял твое время.
— Ты прощен, Джорджи, — ответил священник все тем же громыхающим голосом. — А теперь я умолкаю, и пусть говорит мой специальный исполнительный агент Серегин Сергей Сергеевич. Его забота — уврачевать то, что наворотил твой брат Александр и его подельники из «Черной Руки».
— В первую очередь, — сказал господин Серегин, — необходимо решить македонский вопрос, имея в виду и ту часть этой территории, которую в первую балканскую войну забрали себе греки. Любителей воровать куски с чужого стола следует наказать.
