Больше недели продолжается ожесточенное сражение в полосе Северного и Карельского фронтов. В отличие от Зимней войны двухлетней давности, на этот раз Красная Армия давит врага не только превосходством в живой силе (некоторым деятелям, вроде маршала Тимошенко, сколько солдат ни дай, все будет мало). Впрочем, живой силы в резерве тоже хватает, хотя основную роль играют тяжелая артиллерия, авиация, танкосамоходные войска и тщательно подготовленные лыжно-штурмовые батальоны. Продвижение Красной Армии было вроде бы неспешным, но при этом неустанным и неудержимым, при весьма небольших потерях. В основном в расход вместо человеческих душ идут килотонны артиллерийских и авиационных боеприпасов, а также цистерны сгущенной огнесмеси, которую щедро, без счета, выливают на финские позиции с воздуха. Алюминат пальмитиновой кислоты оказался для советских химиков не биномом Ньютона, как и выливные приборы для принудительного распыления этой дряни. Оснащенный такими устройствами полотняно-фанерный самолет У-2 сделался для финских солдат настоящим карающим ангелом ночи: его пилоты в полной тьме умудрялись выливать липкий огненный гостинец точно в траншеи.
Взяв Лаппеенранту, войска 44-й армии повернули на запад и, продвинувшись еще на тридцать километров, взяли станцию Хусула, к которой подходит железнодорожная ветка от Выборга, и финны, несмотря ни на какие усилия, отбить эту станцию обратно не смогли. В полосе ответственности 23-й армии, наступавшей на Иматру, и 7-й армии, отвечавшей за Карельское направление, бои в основном уже утихли, ибо там потерпевшие поражение финские войска откатились на север и, экономя боеприпасы, перешли к пассивной обороне. Красной Армии в тех лесах воевать было тоже не за что, поэтому, оставив на достигнутых рубежах сильные заслоны, большую часть сил советское командование стало перебрасывать на Хельсинское направление. И это не считая того, что с момента начала наступления на Лаппеенранту в окрестностях Выборга была развернута свежая 42-я армия под командованием генерала Федюнинского, получившего задачу продвигаться в сторону Хельсинки вдоль берега Финского залива.
Наступление началось три дня назад, в самый разгар боев за Хусулу, и имело определенный успех. В настоящий момент бойцы Федюнинского, продвинувшись на слабо прикрытом направлении на сорок километров, взяли городок Хамина и продолжают продвижение в западном направлении. Финское командование трясется над каждым брошенным в бой сводным батальоном, а советское командование имеет возможность заходить сразу со свежих армий. В связи с этим у Маннергейма возникла очень неприятная перспектива. Нормальные люди при таком перевесе сил бросают карты или попросту стреляются, но для белофинской верхушки признание поражения хуже смерти. Мне известно, что у Маннергейма уже есть план поэтапного отступления на север, в Лапландию. Главное, чтобы при этом было побольше жертв и разрушений. А если не удастся удержаться и там, то он с подельниками планирует интернироваться в Швеции, чье нейтральное положение кажется этим людям надежной гарантией от выдачи Советскому Союзу на суд и расправу. Наивные чухонские мальчики… Впрочем, финская верхушка почти сплошь составлена из этнических шведов, поэтому их язык в стране Суоми является вторым государственным, несмотря на то, что его носителей в общей массе народа что-то около пяти-шести процентов.
Помимо всего прочего, энергооболочка докладывает, что в настоящий момент по финской армии ходят наводящие жуть разговоры, что на этих самолетах служат души мертвых русских летчиков, погибших в прошлую Зимнюю войну. Мол, в союзниках у Сталина ходит великий колдун, он может и не такое. Заколдовал же он солдат большевиков таким образом, что дерутся они теперь как неистовые берсеркеры, злобно и умело, а убить их обычной пулей почти невозможно, надо как минимум разорвать снарядом на куски. Одним словом, победитель побежденным всегда страшен, а в данном случае, когда финны грешны перед русскими по самую маковку, этот страх возмездия за развязанные войны и совершенные преступления возрастает вдвойне и втройне. И от этого чувства у них слабеют руки и ноги, а также отнимается язык, не желая больше озвучивать жутких людоедских планов в адрес русских варваров и собственных «красных».
