Эльф вновь остановился. Глаза его, обращённые на девушку с виною и отчаянием, поблескивали в угасающих сумерках и свете загорающихся на небе звёзд.
–Я забросил их до крайности, – тихо сказал он, словно припоминая что-то самому себе.
–Мы поправим. Уже почти поправили, – улыбаясь, произнесла Лилия.
Эльдалин, взглянувший было в сторону, снова поднял на неё глаза, отчего-то ещё более виноватые.
–Мне… – начал он, осекся, но выправился, – мне трудно объяснить, как я благодарен.
–Тогда не нужно. Я и так вижу, – перебила его девушка.
Она упорно улыбалась, почему-то не в силах отказать себе в этом, и Эльдалин, хотя и пребывал в совершенно не подходящем состоянии, невольно фыркнул. Правда, улыбка с его лица так же быстро пропала.
–Я хочу попросить прощения, если это можно. За утро, и за…за себя.
Смущённый непривычностью разговора, виной, которая от всего нарастала в нём, он решительно не знал, что с собою делать теперь, и оттого его голос поменялся и весь он словно в мгновение изменился. Настолько, что теперь Лилии не страшно было к нему подступиться, хотя и вся фигура его осталась по-прежнему сильной и строгой, но…
Эльдалин собирался с мыслями, вероятно, желал сказать ещё что-то, но девушка, растроганная его переменой и обеспокоенная слабостью, которая становилась заметной, преодолела разделявшие их два шага и быстро обняла друга, уперев подбородок ему в грудь, чтобы видеть его лицо и говорить с ним.
–Не переживай, считай, что ты полностью прощён за всё, за что хочешь, – весело сказала она, счастливая, что не пришлось долго объясняться и что ничего дурного не случилось; слёзы облегчения и умиления его смущением блестели в уголках глаз. – Только не переставай меня ругать, ладно? А то всё стремление пропадёт. И постарайся сейчас в обморок не падать – я одна боюсь не справиться с тобой.
Эльдалин, который и правда, как казалось ему, был к этому близок, неловко взглянул на девушку, которая доверчиво и умильно смотрела на него снизу вверх и стискивала его в объятиях. Если раньше он играл роль старшего брата в её глазах, то теперь он словно тоже принял игру, и увидел не просто девочку, которую нужно было учить и за которой приходилось следить, но любящую его сестрёнку. Ведь они раздражали друг друга невероятно, но она всё равно тянулась к нему, а её присутствие смягчало его и обнадёживало.
Эльдалин был ей благодарен, и всё-таки смущён, и… не зная отчего, ведь его переполняло так много чувств, он рассмеялся одним лишь дыханием, и это принесло ему облегчение. Эльдалин обхватил девушку руками, до этого неудобно и странно раскинутыми в стороны, и Лилия тоже засмеялась.
–Ты хороший, понимаешь? Добрый. Тебя все любят, и очень переживают. Ну, что с тобой такое? Почему тебе так грустно?
Лилия смотрела на него вопросительно и открыто, ощутив вдруг невероятную лёгкость от теперешнего их общения.
Эльдалин после её вопросов сперва молчал, но девушка почувствовала, как он вздохнул – прерывисто, вдруг задрожав всем телом.
–Сейчас уже…не так, веришь ли? – с осторожностью, но счастливо улыбаясь, произнёс он.
Лилия видела его измученное, но какое-то совсем другое лицо, которое нравилось ей всё больше и больше прежнего, и улыбалась. Не дав ему больше говорить, она взяла его за руку и повлекла за собой.
–Пойдём скорее. Тебе домой надо.
–Не так скоро, – благодарно и устало глядя на девушку, проговорил Эльдалин, – и правда ведь не дотащишь, если что.
–А я тащить не буду, – оглянулась на него девушка. – Главное будет поймать.
Остальные, как Лилия правильно догадывалась, уже ждали их. Индил весьма беспокоился сначала, и предлагал дождаться окончания тренировки и пойти всем вместе, но Финель, успокаивая его, возражал.
–С нашим цветочком его сейчас связывает обязанность, – сказал он, – и она будет при нём, даже если он не захочет. К тому же, наш друг очень душой и растерян… с нею одной ему проще будет освоиться с собой, как думаете?
Все думали примерно то же.
–А ещё ей одной, кажется, не достанется от него, в случае чего, – не удержался Алальме, но этот его комментарий тоже был несмотря ни на что одобрен.
Марли успел добежать в это время до дома и позвать Манеля. Тот пришёл к конюшням крайне взволнованный, но без обычной, свойственной ему, дёрганности и стремления что-то уладить «здесь и сейчас». Во-первых, Манель уже представлял, что происходит, а, во-вторых, в делах, касающихся личных переживаний своих подопечных, он часто очень терялся…до сих с излишней напряжённостью наблюдал за Лизелем.
От него и остальные друзья узнали о том, что Манель и Лилия сделали у дома Эльдалина. Рассказ о погибающих растениях не стал для них чем-то шокирующим, но лишь дополнил неприятную картину произошедшего, того, что предстояло исправлять.
–Как же так могло случиться? – Лизель сокрушался и переживал, кажется, больше всех, отчасти понимая, что мог испытывать их друг, всегда такой собранный и уверенный. – И почему Эльдалин никому ничего не говорил?
