–И я боялся тебя всё время, постоянно, ты не представляешь, насколько сильно, но как только ты вот так смотрел на меня исподлобья… я сразу начинал словно быстрее соображать, а ты говорил, что я глупый мальчишка, и мне приходилось соображать ещё быстрее! А как только что-то случалось, я всегда тебя искал, потому что ни разу ты меня не бросал, хоть и доставалось мне после… но лучше от тебя, чем от кого другого. И… я это всё говорю потому, что… хочу сказать…
–Твоя речь как всегда поражает меня тем, что нужно прилагать значительные усилия, чтобы не потерять нить.
Эльдалин сказал это так тихо, просто и «по-своему», что Марли сначала остановился, замерев с открытым ртом, потом лицо его вытянулось, растянулось в улыбке…
Он маленькой рыжей лисицей метнулся к Эльдалину и повис у него на шее, чуть не сбив с ног – Лилия на всякий случай придержала ослабевшего друга за плечо.
–Мы виноваты, виноваты, виноваты, но ты только нас не бросай! Мы хотим все вместе быть, и чтобы с тобой, и чтобы ты за всеми смотрел, и мы теперь будем за тобой смотреть! Ты только…
Эльдалин отстранился, крепко взял юношу за плечи и отнял его руки. Марли смущённо стоял, глядя на него большими от волнения глазами.
–Хочешь вместе – будем вместе. Только орать я теперь буду с ещё большим чувством.
Готовый испугаться до полусмерти, Марли просиял, совершенно счастливо улыбнулся и закивал, а из глаз у него вдруг брызнули слёзы.
–Чего ты опять…рыдаешь? – спросил Эльдалин, и засмеялся, ибо и сам сейчас плакал, не зная отчего; сжав плечи юного друга, он теперь сам обнял его.
–Эльдалин!.. – тихо воскликнул Индил, приблизившись к ним.
Он оглядел его, сначала улыбаясь так же ласково, а потом по лицу пробежала дрожь и оно стало серьёзно и печально. Друзья смотрели друг другу в глаза, и Индил, первым опустив свои, поклонился.
Эльдалин недоуменно наклонил голову, и, когда Индил снова задержал на нём свой взгляд, ответил на его поклон тем же. Выпрямившись, он оглянулся на Лилию, через плечо Индила обвёл взглядом остальных.
–Я рад, – произнёс Эльдалин.
Поднеся ладонь к лицу, словно желая стереть слёзы, вдруг пошатнулся.
Эльф упал без чувств на руки друга; Индил с лёгкостью подхватил его.
Индил вместе с Алальме и Манелем отнесли Эльдалина в дом и некоторое время оставались с ним там.
Остальные, подчиняясь невысказанному, но общему стремлению быть ближе к другу, которого едва не потеряли, только приблизились к хижине, оказавшись среди миртов. Эльфы бродили, Лилия, уставшая и потрясённая всем происходящим, тупо уставилась в угол хижины, напротив которого остановилась, отстав от остальных. В конце концов, и они рассредоточились по саду – шелест одежды и звуки шагов стихли, и теперь был слышен только шёпот ветра в кронах акаций и иногда сонные трели птиц.
Оглянувшись, недалеко от себя Лилия увидела Финеля. Он поднял лицо, словно глядя в небо. За ним стоял Лизель. Марли смотрел себе под ноги, и стоял с другой стороны от дорожки, подводящей к двери хижины.
Никто не шевелился, друзья даже не переговаривались, ожидая. Это было молчаливое бдение, и длилось оно долго – по крайней мере, так казалось. Темнота, тишина и холод наступившей ночи делали его умиротворённым, но лишь отчасти. Хотя произошедшее разрешалось довольно положительно, раздумывая теперь над этим, каждый чувствовал вину и запоздалый страх. Кто знает, что могло произойти, не опомнись они вовремя? И разве можно было, оглядываясь сейчас назад, допустить подобное? Позволить одному из них взрастить в своей душе одиночество и отчаяние?
Финель и Лизель, знакомые с тем чувством, которое охватило Эльдалина в последние дни до нынешнего часа, острее всех чувствовали недоброе. Что-то происходило с ними такое, отчего они вдруг словно переставали верить в собственное существование, и тоска охватывала их, душила и мешала принять тех, кто рядом. С Финелем подобное случилось с тот день, когда он вдруг ослеп. Лизель впервые почувствовал это после смерти Чесса, которого любил, как отца. Они справились с ним – почти самостоятельно, но не без помощи. Эльдалину будет сложнее. Ему и сейчас гораздо, гораздо хуже, его натура и сила играет с ним дурную шутку…но с их другом теперь решено. С ним всё станет в порядке, в этом они всё-таки были уверены.
Но было ли это и проблемой остальных? Приходилось ли другим вот так же вызволять друзей из тени? Этого ни один из них не знал, но эта пока неясная для них опасность всё же ощутимо пугала их каждый раз, когда мысленно они обращались к Эльдалину.
Сейчас он – их главная забота. Привыкать к своему исцелению придётся долго, возможно, для него мучительно. Но необходимо.
Так размышляли эльфы – даже Марли посещали безрадостные мысли, хотя и полные всё же надежды. Сейчас ведь они были все вместе.
