–Ну, может быть, чуть-чуть, – Индил улыбался. – Наверное, Марли лучше объяснит, но дело в том, что у каждой лошади свои таланты. Нарцисс быстр, хорош на резких поворотах даже под уклоном, прекрасно берет прыжки, но с природной выносливостью у него проблемы.
–Вот как, – протянула девушка. – Не думала об этом.
–Важно знать сильные стороны своего животного, – сказал Имирин. – Без этого знания даже самый искусный наездник не справится, как должно.
Лилия несколько секунд обдумывала его слова и наконец кивнула.
–Понимаю.
–А что ты думаешь о своей лошади? Алассея, кажется?
Лилия немного переменила позу, и Индил поудобнее обнял девушку. Она снова подумала, прежде чем отвечать королю.
–Алассея очень…чуткая. Может это быть сильной стороной?
–Почему нет. Если это правда, тебе очень повезло, – серьёзно сказал Имирин.
–Тогда будем считать, что так и есть, – улыбнулась девушка.
Повязка у неё на лице уже остыла и подсохла. Лилия несколькими движениями нащупала и развязала узел, немного отстранившись от Индила. Сняв повязку, она бросила её в таз. Дышать сразу стало легче, и Лилия отёрла лицо от влаги платком.
Она заметила, что Имирин собирается подняться и распрощаться с ними.
–Если у вас нет срочных дел, почему бы вам не остаться ещё немного?
–По-моему, тебе пора лечь в постель, – заметил Индил.
–Да и так неплохо, – Лили чуть повернулась, оглянувшись на Индила, а потом и на Имирина. – И мне нравится слушать, как вы разговариваете.
Отец и сын удивлённо переглянулись.
–Тогда, может, тебе хочется поговорить о чём-то особо? – спросил Имирин.
Девушка пожала плечами. Индил притянул её к себе, словно бы невзначай коснувшись её шеи. Ему показалось, будто жар усилился.
Лилия, отвечая на перемену в его позе, снова отстранилась и немного передвинулась, но неизменно прижалась к его боку. Ей становилось хуже и это расстраивало. Однако девушка не хотела, чтобы король уходил; и всё же вопрос его остался без ответа.
–Тогда могу я спросить?
Лилия кивнула.
–О чём вы разговаривали, когда я так безапелляционно вторгся к вам?
Почему-то девушка ждала, что Индил многозначительно взглянет на неё, или покачает головой, или просто подаст какой-нибудь знак – она бы поняла. Лилия думала, эльф запретит ей рассказывать, но, подняв голову, она увидела, как Индил, мягко улыбаясь, приподнял брови, как бы говоря: «Ну, тебе же было интересно, разве нет?»
–Я спросила, почему случилось так, что вы больше не можете врачевать. Эльфы всегда были искусны в этом деле, а теперь никто и не прикасается к травам. Не говоря уже о…
Лилия замешкалась, боясь показаться слишком глупой, не зная наверняка, правда ли то, о чём рассказывали ей в детстве; однако…
–Не говоря уже о магии? – словно бы подсказывая, произнёс Имирин. Лилия кивнула. Эльф снова наклонился вперёд, облокотившись на колени.
–И больше тебя ничего не интересует? – убедившись, что этим её вопрос был завершён, спросил он.
–А вы разрешаете спросить?
–Безусловно.
–И ответите?
–Возможно.
Выражение лица Имирина стало заинтересованнее, но и беспокойнее тоже. Лилия заговорила не сразу, но ещё до того, как эльф собирался сказать ещё что-то, её словно прорвало.
–Меня много что интересует. Почему стену не видно…даже мне иногда, когда мы возвращаемся из леса, хотя я уже давно здесь. Возле хижин в поселении растут акации – я знала нескольких погибших, но где все остальные, кто жил там? Где хозяева лошадей в конюшнях и оружия на полках в оружейной? И почему…почему вам всё время так грустно? Вам…и всем остальным тоже.
–Грустно?
Имирин произнёс это так, словно хотел убедиться, что именно это слово хотела употребить девушка; он будто был не уверен в знании его значения.
–Когда не заняты делами, – выговорила Лилия, – пусть даже вместе. Видно, что всем отчего-то вдруг становится очень тоскливо. Порой это мимолётно, но очень заметно.
Индил опустил голову, встретившись взглядом с отцом; он знал и понимал, о чём говорит Лия, и осознавал, что она права. Удивляло его только то, что девушка умудрилась углядеть это.
–Что ж, – вздохнул Имирин. – нужно…
Он хотел сказать что-то, но вдруг, кажется, упустил мысль, или решил, что она никуда не годна. Эльф словно растерялся – настолько, что Лилии стало жаль его и жаль, что она всё-таки решилась спросить. Но сказанное теперь уже бесповоротно оставалось сказанным, и, к тому же…
Ей действительно хотелось знать. Хоть что-то.
Имирин поднялся и подошёл к окну. Бессчётное количество раз у этого окна кто-то стоял и думал. Или окно тут такое замечательное, или их вообще выдумали в основном для того, чтобы можно было смотреть в них и размышлять. Интересно, подумала Лилия, если бы не было окна, очень трудно бы пришлось? Наверное, нет; просто нашли бы, на что другое поглядеть, пока думаешь. Например, на огонь. Девушка взглянула в камин, разгоревшийся ярче, когда Индил подложил туда разрубленный сухой сук.
