Старший не собирался мучить мальчика ненавистным оружием, но всё же постарался выучить его настолько, чтобы он не вызвал у матери лишних сомнений и недовольства. По крайней мере, ему казалось, что этого достанет, особенно на первый раз.
Он не ошибся – в тренировочном бою младший держался уверенно, а стрелял, ни разу не промахнувшись далее двадцати сантиметров от центра мишени.
Но мать наблюдала и видела: перед каждым выстрелом младший сын оглядывается на брата. И после тоже. Холодная сдержанность старшего, предназначавшаяся матери, его не касалась. Для мальчика он всегда был добрым другом.
Терпение матери кончилось. Младший сын должен перестать быть тенью старшего. Он обязан справляться без поддержки. Стать сам, как брат.
Всё было обдумано, но не решено. Супруг, отец братьев, высказался бы против…если бы знал всё. Его не было в крепости вот уже несколько месяцев. Как король, он обязан был посетить поселения эльфов во всех землях. Это всегда занимало около года.
После того, как сыновья выполнили всё, что требовалось, мать подозвала их к себе. Поначалу старший был спокоен уже тем, что брат не вызывает нареканий.
Однако она ни словом не обмолвилась о том, довольна ли их успехами. Зато сообщила, что старшему предстоит уехать в Солнечную крепость с отходящим отрядом.
Ни один из братьев никогда там не был. Знали только, что это далеко. Полтора или даже два месяца конного пути. Там располагался подчинённый гарнизон. В основном туда уезжали, достигнув возраста, эльфы, отсылаемые от своих родителей. В прошлый год двое друзей старшего брата отправились в Солнечную крепость воинами. Молодые эльфийки тоже сперва устремлялись туда – кто вслед за другом, кто из страха перед другими, ещё более далёкими крепостями.
–На какой срок? – осведомился старший.
–Надолго, Индил, – улыбнувшись ему будто бы ласково, ответила мать. – Если пожелаешь, ты можешь остаться там, сколько захочешь.
–Я не понимаю, для чего мне ехать, – сдвинув брови, отчего его красивое молодое лицо стало строгим и суровым, сказал Индил.
–Учиться, конечно же, – всё так же с улыбкой говорила мать. – Там другие места. Другие конюхи и командиры стражи. Твой отец часто посещает эту крепость – она очень важна своим расположением. К тому же, очень красива…
–Три года, мама, – поднял руку юноша; он догадывался, почему мать пытается отослать его, но надеялся отговориться. – Три года я ещё не могу выезжать за пределы своего дома. Это традиция. К тому же, я принц…
–Верно, и твой отец – король, – сдерживая раздражение, бросила мать. – Он распорядится, и три года не станут помехой.
–Я отказываюсь.
Холодные зелёные глаза впились в лицо сына. Правда, с него на неё смотрели такие же холодные и суровые глаза её мужа.
–Это не просьба и не предложение, чтобы ты смог от него отказаться, – повелительные ноты в её голосе напомнили Индилу о том, что она королева, а не только мать.
–Я не поеду, и заставить вы меня не в праве, – юноша заставил себя говорить спокойно. – Моё место пока ещё здесь. Я обязан быть при дворе. Как и брат.
Не ожидая до этой минуты, что старший сын начнёт чинить препятствия её воле, королева-мать крайне разозлилась. Поднявшись на ноги – что сделало её выше младшего, но не старшего из сыновей – она грубо взялась за ворот его рубахи. В глазах сына вместо подобающего выражения страха и раскаяния вдруг вспыхнул огонь возмущения и отвращения, заставившие её разъяриться ещё больше.
–Ты упоминаешь о своём брате, тогда должен понимать, что всё делается только для его блага, – прошипела она в лицо сыну. – И ты не должен ему вредить.
Индил покосился на мальчика, который до сих пор стоял тут же и в ужасе смотрел и на мать, и на него самого с мольбой прекратить это.
–Я не приношу ему вред. Я люблю его, – тихо сказал юноша.
–Из-за тебя он стал несамостоятельным, неуверенным и слабым, – с гневом в голосе говорила мать, совершенно не заботясь о том, что сын, о котором она говорит, стоит рядом, – и кем он будет без твоей опеки?
–Лучше бы
Звонкий щелчок эхом разнёсся над большим полем, и, казалось, умчался за холмы.
Старший сын даже не поднёс руки к щеке, лишь отвернулся, и мать видела, как быстро краснеет след от пощёчины.
–Мама… не надо, мама! – пропищал тонкий от страха голосок мальчика, не мигающими глазами глядящего на мать и брата.
Она протянула к нему руку; на исказившемся лице то ли ярость, то ли обида. Но мальчик, вздрогнув, обеими руками вцепился в предплечье Индила.
Тот словно очнулся, живо взглянул на брата и, развернувшись и крепко взяв его за руку, пошёл прочь от матери.
–Я вас не отпускала! – воскликнула она им вслед.
Но ни один из сыновей не обернулся на этот окрик.
—Ну, чего ты плачешь?
–Мне тебя жалко…
