– Беременная одной ногой в могиле стоит, – сокрушалась бабушка, и, если у нее с собой было хоть что-то съестное, немедленно выворачивала карманы и предлагала так настойчиво, что приходилось ее оттаскивать.
Вот-вот должен был родиться второй ребенок у моей сестры, и в доме шли бурные обсуждения по поводу имени.
– Не надо заранее имя выбирать, – мучилась бабушка, не смея влезать в дела молодых.
– Почему это? – удивилась я.
– Нехорошо, – весомо ответила бабушка. Я подождала более внятных объяснений, но вместо них продолжили открываться тайные знания. – И ничего нельзя заранее покупать, – волновалась бабушка. – Оставили бы младенца в покое, все должно идти своим чередом. Нельзя заглядывать в книгу Господа!
Тем не менее вся семья перебирала имена.
До того как родилась первая племянница, на троне младшего члена семьи восседала я, и ранняя потеря власти меня травмировала. Но с тех пор прошло три года, и у меня было время адаптироваться: они все равно будут рождаться, так что лучше наладить дипломатические отношения. Начала я с участия в выборах имени, предложила вариант «Натия», который мне лично нравился для гипотетической собственной дочери, получила отвод и успокоилась.
Очень кстати чемпионкой мира по шахматам стала Майя Чибурданидзе, и вопрос решился мгновенно – новорожденная будет Майей.
– Вообще-то Майей надо было назвать Тейку, – влезла я. – Потому что она родилась в мае. А эту надо назвать Мартой – потому что родится в марте!
Семья помолчала, потрясенно глядя на меня, и я поняла: эти люди не доросли до моих логических выкладок.
Девочка родилась как пушечное ядро – просыпаюсь я в одно утро, а бабушка меня поздравляет:
– Дважды тетушкой стала!
Так обидно: все самое интересное происходило, как всегда, без меня.
Ночью ребенок решил, что хватит, насиделся, и начал вылезать уже на лестнице – его держали из последних сил, – упорно стремился на волю в такси и все-таки вылетел в приемной роддома.
Мастерски поймав летучего младенца, акушерка возвестила:
– Девчонка, готовьте приданое!
– Наши девочки пятерых мальчиков стоят, – радовалась бабушка, помешивая в огромной кастрюле специальную кашу в честь новорожденной: мука и вода варятся в густую гладкую смесь, потом окунаешь ложку в холодную воду, кладешь на тарелку большой снежный ком каши, делаешь кратер, а внутрь наливаешь растопленного сливочного масла, чуть пережаренного, с коричневым осадком – чтобы пахло орехом. Сверху посыпаешь сахаром, потом берешь ложку, зачерпываешь с края кратера, окунаешь в масло и отправляешь в рот нежнейшее бабушкино лакомство.
– Такую кашу, хавици варят на мальчиков вообще-то, но это предрассудки, – важно рассуждала бабушка, упаковывая кастрюлю для отправки в роддом. – Чем больше народу накормишь, тем больше добра будет ребенку и матери!
Майя оказалась круглая и белая, напрочь лишенная какого-либо волосяного покрова.
– Фантомас, – высказал впечатление ее папа, человек со своеобразным чувством юмора.
– Да-а-а-а, – задумалась мама, пеленая внучку. – Две «Волги» надо в приданое, чтобы ее замуж выдать!
– Фу, некрасивая, на кого похожа, – нежнейшим голосом ворковала бабушка, поднося плотно упакованный сверток к окну.
– Вы все с ума сошли, – не выдержала я, – ослепли, что ли?! Да я красивее ребенка в жизни не видела!
– Помолчи, – отрезала бабушка. – Про девочку нельзя говорить, что она красивая, потому что – глаз.
– Чей глаз, наш?!
– А ты думала, только чужие могут сглазить? Да родная мать больше всех глазливая как раз и бывает!
– Да-да, – подтвердила моя мама, человек с высшим образованием и преподаватель естественных наук. Нет, с этими людьми положительно сдвинешься.
Дальше – больше.
Всех прибывающих в дом на смотрины бабушка гнала в ванную мыть руки с мылом. Потом брала спички и обносила гостей огнем. Те покорно стояли, понимая, что возражать – это не тут.
Младенца показывала издали.
– Целовать не надо и дышать на нее тоже не надо. – Куда девались смирение и кротость?!
Гости терялись и целовали сверток там, где были плотно запеленуты ножки.
Купание младенца происходило раз в день и представляло собой отлаженный церемониал, в котором все этапы расписаны посекундно, и все участники знают свои места и роли назубок.
Тазик воздвигался на столе в кухне.
– Вода, – командовала бабушка. Воду поспешно наливали. Бабушка локтем пробовала температуру, ассистент на всякий пожарный кидал градусник – ровно 37! Бабушка наливала приготовленный заранее прозрачный коричневатый травяной отвар – череда и ромашка, размешивала, потом в изголовье укладывала руку со сложенной из пеленки подушечкой.
– Ребенка. – И бессмысленную круглую Майю, голую, как яйцо, приносили к месту процедуры. Голова ее удобно помещалась на бабушкиной ладони, вода поднималась до щечек и измазанного зеленкой страшного пупка.
– Посмотри, как ей нравится, – умилялись все участники церемонии.
