– Этот суп я есть не буду, – отрезала я и в подтверждение отодвинула тарелку. Суп ошарашенно выплеснулся на клеенку.
– Прости меня, Господи, но вы зажрались, мои дорогие, – рассердилась бабушка. – Во время войны за такой суп мои дети душу бы продали!
– Сейчас же войны нету, – напомнила я. – Ну надоело мне всякую дрянь есть, в самом деле! Ничего мне нельзя, картошка жареная – и та уже во сне мерещится!
Бабушка вздохнула и стала вытирать клеенку.
– Мне сейчас некогда, надо помидоры сажать, потом жарко будет. Ты сама себе курицу потуши.
– О-о-о-о-о, – заныла я – меня ждали девочки у Цицо, мы собрались сделать себе маникюр из лепестков того красного цветка, что у них возле ворот во дворе растет: точь-в-точь как накрашенные длинные ногти!
– Ну тогда сиди голодная, что мне с тобой делать. – Бабушка нахлобучила свою соломенную шляпу. – Положи кусочки цыпленка в сковородку – он в холодильнике в миске, налей воды до половины и в середину – кусочек масла!
– И всё? – тревожно уточнила я в спину бабушки.
– А что там еще может быть, – удивилась она, – огонь сделай средний, потом маленький. Крышкой накрой. Через полчаса можешь трескать, волчонок! В конце – посоли, но совсем чуть-чуть, тебе нельзя!
Цыпленок меня не подвел, родимый: получился нежнейший, ароматный, лучше, чем у бабушки! Правда, все полчаса я стояла у него над душой и поминутно проверяла, притоптывая ногой от нетерпения.
– Ты смотри, с первого раза усвоила – талант! – одобрила бабушка.
– А ты почему не ешь?
– Я и в молодости мяса не любила, а сейчас – тем более, – хмыкнула бабушка, доставая себе порцию зеленого лобио.
Назавтра мне захотелось продолжить эксперименты на кухне.
– Дидэ, а давай я еще чего-нибудь приготовлю, – пристала я с утра.
– Пюре из картошки сделаешь, – предложила бабушка.
Пюре я не любила категорически. Но каким образом из твердой картошки может получиться каша? Надо попробовать из чистого научного интереса.
Чистка картошки далась мне нелегко, бабушка указывала на толстую кожицу, «глазки» и грязные разводы, но стало понятно – вопрос в тренировке. Пюре получилось так себе, потому что на воде.
Третьим номером нашей программы я выдвинула блины.
– Да ты с ума сошла, – всполошилась бабушка, – какие тебе еще блины?! Они жирные, жареные – ни за что!
– Ну я просто научиться хочу, – сделала я хитрый ход, – папа обрадуется!
– Твоему папе только блинов не хватало для полного счастья! – съязвила бабушка. – Ему худеть давно пора, а то, пока женился, был атлет, а сейчас – как груша!
– Папу оставь в покое, – отмахнулась я, – ну научи, а?
Бабушка быстренько изложила указания и ушла опять в свои огородные дела.
С самого начала все пошло не так.
Молоко и мука никак не хотели соединяться в однородную массу. Сода, которой требовалась всего лишь чайная ложечка, полетела в миску, как в родную, – чуть не пол-пачки.
– Так, ее же надо было уксусом гасить, – озабоченно вспоминала я, – а какая разница? Они же там все равно перемешаются!
И налила уксуса из бутылки – темного винного, щедро, чтобы вровень с содой.
В миске бултыхалась склизкая масса с бурыми пятнами и яркой химической вонью.
– Уй, яйца забыла, – спохватилась я и побежала в курятник за свежими.
– А, сковородку забыла нагреть, – вспомнила я по дороге и вернулась.
– Нагреть – значит, огонь хороший, – азартно зажгла я газ и вернулась к добыванию яиц.
Поиск занял больше времени, чем могла выдержать чугунная сковородка, потому что за мной бегал бешеный петух с кроваво-красной бородой. Куры тоже особой радости не выказывали, но клюнуть меня в руку рискнула только одна. Яйца побились вместе со скорлупой, ее вылавливание пальцами искомой красоты блинному тесту тоже не прибавило.
– Ничего, все перемешается, – лихорадочно приговаривала я, стараясь ложкой раздавить комочки, которых было больше, чем теста.
Масло бабушка велела растопить и влить, но – как отмечено выше – по моей версии, все могло перемешаться прямо на сковородке.
Масло повело себя странно: оно мгновенно съежилось, растеклось, почернело и задымило.
Я лихо плеснула половником порцию теста.
Буквально недавно по телевизору показывали японский фильм «Цунами»: думаю, что натурные съемки можно было провести на моем первом блине – масло завизжало и бросилось во все стороны, тесто присохло и обуглилось, сковородка праведно спалила его в черные кружева.
Вонь стала напоминать ремонтные работы асфальтоукладчиков возле нашего дома в Батуми. Я зачарованно смотрела на сизый дым и перебирала варианты: то ли отволочь миску с тестом Бимке – он все сожрет, то ли залить все водой, то ли просто бежать за помощью.
– Выключи! Газ выключи! – бабушка пришла вовремя.
Боже, какое счастье!
– Ничего, первый блин комом, – успокоила меня бабушка, когда мы ликвидировали следы разрушения и отскребли сковородку.
– Что за ерунда, блины какие-то, – удивился папа. – Лучше начинать сразу с харчо!
Бабушка выразительно закатила глаза, но смолчала.
– Вообще-то в самом деле пора тебе учиться готовить, – сказала она, – а то на третий день…
