– Мамочка, ты спишь? – шепотом спрашивает бабушка.
Я лежу на нашей кровати одна, окно открыто, с улицы льется жаркий воздух с шарканьем многочисленных ног. Погуляли мы хорошо, и без шортов было совсем недурно. Но я обижена и разговаривать не буду. Вот теперь она повертится!
– Эй, – слегка тыркает меня в спину бабушка, голос у нее такой, как будто она вот-вот рассмеется. – Ты чего, брат?
Хорош брат – раздела буквально до трусов, не бабушка, а разбойник с большой дороги.
Бабушка начинает щекотать. Я отмахиваюсь и зарываюсь глубже в подушку, чтобы она не заметила – понемногу отхожу. Надо дуться подольше, чтобы запомнила!
– Э-эй. – Бабушке надоело ждать, и она разворачивает меня лицом к себе. – Иди ко мне, бабушкино счастье. – Я утыкаюсь в шею и вдыхаю любимый запах. – Нельзя засыпать с обидой, а то кошмары приснятся.
Смотрю бабушке в лицо – она устала за целый день, и я ее тоже помучила. Совесть хватает меня за сердце и сжимает шершавыми лапками.
– Битье – для ослов, знаешь такое выражение? Человек должен речь понимать.
– О! А я что, непонятно говорю, что ли? Мою речь тоже можно понять, кажется, – бурчу я напоследок.
– А еще есть такое выражение: «Хорошему коню кнут не нужен».
– То я вам осел, то конь. Определитесь уже! У вас выражения какие-то, а у меня – трагедия, любимую одежду не даете носить! Волосы не даете распускать! Ну что это за жизнь – ничего мне нельзя!
Бабушка гладит меня по спине:
– Послушай меня, ребенок. Не спеши никуда, но и не отставай – придет время, и волосы распустишь, а пока – начинай платья носить. Привыкай, что ты девочка, а не казак.
– Дидэ, в шортах удобно же, а в платье ветер поддувает, ногу не задерешь, через забор не прыгнешь!
– Ветер тебе в голову поддувает, а не в платье! Ты мне лучше скажи – к нашей девице кавалеры подходили?
– Нет, – честно признаюсь я, хотя очень хочется соврать про кавалеров.
– Совсем квелая девица, – резюмирует бабушка, и мы фыркаем в подушки.Бабушка собирала сумки, заплетала мои волосы в особенно тугие канаты, одевала в парадный костюмчик, и мы шли на вокзал брать билет на автобус.
Это была самая неприятная часть путешествия: меня же укачивало.
Автобусы были старые, вонючие, жаркие, набитые до предела шумными, плохо пахнувшими людьми. Воздуха было так мало, что мутить меня начинало еще при посадке, и бабушка давала воды и вытирала лоб мокрым платочком.
Пару раз водителю приходилось останавливать свой драндулет на обочине, чтобы зеленый умирающий ребенок надышался свежего воздуха и развел глаза по разные стороны лица. Заодно водитель выслушивал много лестного о своем мастерстве управления транспортом от бабушки и оправдывался тем, что дорога дрянь – не видите, сплошной серпантин, машина – дрянь, вся проржавела и амортизаторы никуда, и бензин дрянь – от такой вонищи и здоровый кабан глазки в кучу сведет.
Потом мы пересаживались в другой автобус, он вез нас до поворота на дедушкину деревню.
