Приехав на участок, мы шли на верхнюю площадку – фундамент уже залит, рядами ждут своей очереди бетонные брикеты, а рядом стоит, накренившись, высокий водопроводный кран, из которого в любое время дня и ночи, зимы и лета хлещет тугая струя воды.
– Никого же нет, чтобы починить, – сетует бабушка, но воду – самую холодную и вкусную в мире, мы пьем с наслаждением, долго, с перерывами на оттаивание замерзших зубов.
– Эта вода прямо с ледников, – говорит бабушка. – Когда я здесь буду жить, починю, наконец, кран, а то прямо сердцу больно – такая вода пропадает. Хотя, – задумывается бабушка, – не так уж пропадает, прямо в мой огород течет.
Место неописуемо чудесное.
Красная земля, пологие холмы, выше – террасы с цитрусовыми деревьями, и высоченный дуб, как хранитель округи.
– А туда можно зайти? – спрашиваю я, в надежде добраться до дуба.
– Лучше не стоит, чужая земля, – говорит бабушка, разбирая свои саженцы. – Ты же его видишь, зачем руками трогать – и так хорошо, издали.
Бабушкин участок занимает собой склон ниже площадки, на границе с лесом растет орешник, с другой стороны идет сельская дорога.
За нас обычно идет драка – к кому пойдем ночевать. Кто первый успеет – тот и победил! Вот и сейчас слышны голоса с дороги – вот, вот, идут!
Это сестры Далика и Дарико, дети Джемала.
– Фати-бицола, с приездом! Давайте мы вам поможем, быстрее закончим и к нам пойдем!
Деревенские девочки, привычные к земле, молниеносно сажают помидоры в четыре руки.
– Ох, дай вам Бог хороших мужей найти, и здоровья, и много детей!
Я слоняюсь как неприкаянная – ничего делать не дают, «руки испортишь». А чего мне бояться руки портить, когда я цемент замешивала лопатой?!
За работой и разговорами солнце склонилось к закату.
– Принесите-ка мне сумку, я ее возле крана бросила, – командует бабушка.
Мы идем вдвоем с Даликой в гору. Про нее бабушка как-то сказала, что ее жалко – немного не того, мол, девочка. Дарико вышла шустрая и боевая, а эта – как замедленный кадр, почти все время молчит, нерешительно улыбается, а когда играем в «домики», ей никогда не достается роль матери.
Возле крана – заболоченное озерцо из вечно льющейся воды.
– Смотри – лягушка! – с круглыми глазами кричу я.
– Ты что, лягушку никогда не видела? – удивляется Далика.
– Как нет – у нас во дворе один раз даже целая жаба прыгала. Фу-у, какая страшная!
– А знаешь, что будет, если лягушку убить?
– Что будет? – замирая от страшной тайны, смотрю я на бедную лягушку.
– Дождь пойдет, – загадочно произносит Далика.
– Такого не может быть, – неуверенно мотаю я головой.
Далика подобирает с земли камень и метко попадает прямо в ничего не подозревающую квакшу.
– Зачем ты ее убила – ну зачем, она же безобидная! – У меня от жалости мурашки по коже, и вот-вот слезы защекочут в носу.
– Посмотри, что будет, – убеждает меня Далика.
Вдруг над площадкой пролился дождь.
– Видишь, видишь? – возбужденно говорит Далика, солнце продолжает светить сквозь легкие теплые струи.
Задрав голову наверх, вижу маленькую радугу.
– Это все знают: если хочешь, чтобы пошел дождь, надо убить лягушку. А если дождь и солнце – значит, шакалы играют свадьбу, – продолжает меня удивлять Далика.
Дождь прекращается неожиданно, как будто небесный шутник повернул вентиль.
– Что вы там столько возитесь? – зовет снизу бабушку, прикрывая глаза ладонью.
Сумка стоит на бетонных брикетах и покрыта водяной пылью.
Вытираю пальцами влагу – значит, дождь в самом деле только что прошел, только мне вряд ли кто поверит.
Когда-нибудь бабушкин дом будет готов, и радуга над ним будет стоять сама по себе, без лягушек.
