Инаятуллах Канбу плел бисер медовой сладости словес, сюжет в них терялся и был уже не слишком важен.
Бабушка поверх очков пристально вгляделась в обложку:
– Лежа не читай, глаза испортишь.
Падишахи, дочери везирей, мудрые старцы, птица Анка, гора Каф, неистовые красавицы Лалерух и Гоухар, все только и делали, что обливались кровавыми слезами во имя недостижимой любви, снова клоня меня в легкий сон.
Вязкую тишину разорвал телефонный звонок.
– Твоя банда за тобой приходила, я их к вам отправила, – сообщила сестра. – Надеюсь, не заблудятся.
Моя банда – четверо одноклассников – стояла на лестнице.
– Здравствуйте, бабушка, – подчеркнуто вежливо сказал Дон Педро, – можно мы заберем ее в снежки играть? Честное слово даю, будем охранять и вернем здоровую!
– Иди, конечно, – неожиданно согласилась бабушка.
Город сошел с ума: выспавшись на месяц вперед и вырвавшись из оцепенения, все вспомнили – снег же, снег! Вдоль тротуаров стояли жители, вооруженные снарядами, и перешвыривались с противниками с вражеской стороной улицы.
Машины смирно стояли, укрытые толстыми одеялами, снайперы лепили себе боеприпасы, прятались за железными укрытиями, хохот, визг и крики раненых взлетали в холодный воздух струйками пара.
– Хочешь, покатаем, – предложили мальчики, взяли меня за руки, я поставила ноги на рельсы – заледеневшие следы от покрышек и – вперед! Они неслись, как молодые звери с добычей, и никто не успевал попасть в нас снарядами.
Город, неузнаваемый, превратясь в обиталище карнавала, несся мимо. В нем не было места горю, обиде или скуке – магнолии стряхивали за шиворот охапки снега, собаки выходили из себя от восторга – все вокруг бегают! Мамаши снисходительно наблюдали за краснолицыми, мокрыми до трусов детьми и не сердились.
– Кинь вот этот снежок, – склонясь ко мне щекой, тихо сказал Дон Педро, – на тебя никто не рассердится.
Снежок был с ледовой начинкой и чуть не вышиб дух из бедного Гоги. Мы его тащили по сугробам, а он притворялся погибшим.
Был такой день, когда все стало лучшим из возможного.
Повизжав на аллеях бульвара, мы добрались до берега моря. Там расстилалось белое безмолвие, и наши ангелы собрались голова к голове, решив довести состояние счастья до высшей точки.
Обессиленные, мы ввалились в кинотеатр «Интернационал» – на фильм «Лимонадный Джо». Дон Педро сидел рядом, я смеялась и расплескивала полную чашу радости. Откуда-то взялись семечки, и пахло тающим снегом.
Бабушка ни о чем не спрашивала, только сказала:
– Ноги мокрые? Попарь немедленно, а то ангина опять.
И как она не выговорила мне за то, что поздно пришла? Это и в самом деле необычный день.
Завтра снова свобода, можно читать допоздна:
«…И действительно, ведь возвышенная любовь – это жемчужина, лучезарное сияние которой невозможно скрыть от взоров людей. Любой человек, едва его сердце озарится красотой любви, мигом теряет власть над своим рассудком. Любовь приводит к несчастию и потрясению, познавший ее лишается друзей и теряет покой… Тот, кто вкушает со стола любви, изведает только кровь своего сердца, тот, кто пьет напиток любви, не найдет в чаше ничего, кроме соленой влаги своих глаз».
Снег в нашем городе тает очень быстро. Так бывало и раньше, так случилось и в этот раз.
