Галеви родился в Туделе и рос в неспокойные времена, когда христиане начали отвоевывать Испанию у мусульман. Юношей он приехал в Гранаду, пристанище многих знаменитых еврейских интеллектуалов, царедворцев и поэтов, и скоро занял место в их среде, отчасти благодаря своему остроумию и умению импровизировать стихи на иврите. Он получил блестящее раввинистическое образование, изучал также философию и медицину. Много лет он был уважаемым врачом и столпом утонченной еврейской общины в Испании. Плодовитый поэт, он писал чувственные стихи о любви и изысканные панегирики своим друзьям, среди которых было много выдающихся политиков и раввинов.
В зрелом возрасте мысли Галеви повернулись к благочестию. Он написал книгу религиозных размышлений под названием «Кузари», ставшую весьма авторитетной. По его мнению, несмотря на все религиозные чувства и верность еврейству, жизнь еврейских вождей в Испании была посвящена не служению Богу, а служению человеку. Он решил оставить семью и друзей и отправиться в Святую землю, чтобы окончить там пилигримом свои дни. Друзья отговаривали его, но он отвечал им длинными поэмами, в которых доказывал свою правоту и выражал непреклонную решимость служить Богу в одиночку.
Он отверг греческую философию за то, что она вдохновляет человека опираться на собственные суждения, а не на религиозную традицию. Говорят, он даже дал зарок не писать стихов. В 1140 г. он отплыл в Палестину.
Однако исполнить свои намерения оказалось не так уж легко. Причалив в Александрии, он провел там несколько месяцев, навещая своих друзей, которые великолепно принимали, угощали и развлекали его — и отвлекли от задуманного паломничества. Он даже начал вновь писать любовную лирику. Наконец в 1141 г. он все-таки отправился в конечный пункт своего путешествия, и тут его следы теряются. Известно лишь, что в то же лето он умер — по пути ли к своей цели, или достигнув ее — мы не знаем.
Пробелы истории восполняет легенда. Рассказывают, что Галеви прибыл в землю Израиля и поспешил в Иерусалим, где, припав к земле, целовал ее и читал свою «Оду Сиону». В этот момент, в момент исполнения его обета, арабский рыцарь затоптал его копытами своего коня.
Они снова должны были носить особую одежду и не имели права ездить по городу на ослах; церкви и синагоги подвергались осквернениям; еврейским врачам было запрещено лечить мусульман. С ухудшением экономического положения мусульманского мира в XIV и XV вв. ухудшалось и положение немусульман. Многие принимали ислам. В 1481 г. в великом городе Александрии — одном из важнейших центров иудаизма с эллинистических времен — оставалось всего шестьдесят еврейских семей.
Но репрессии не продолжались беспрерывно, случаев массовой резни не было, бремя невзгод разделялось и другими (христиане, возможно, страдали еще сильнее, чем евреи). Одно время, после завоевания Багдада монголами в 1258 г., положение евреев даже несколько улучшилось, ибо монголы еще не стали мусульманами и не испытывали неприязни к евреям и христианам. Но едва обратившись в ислам, они тут же ввели прежние мусульманские правила для димми.
Ухудшавшиеся условия еврейской жизни в целом наложили свой отпечаток и на интеллектуальную сферу. Блестящие достижения периода исламской империи не могли иметь аналогов в атмосфере нетерпимости и экономического упадка. Иудаизм в мусульманских областях стал чахнуть.
В Северо-Западной Африке, однако, еврейские общины жили несколько лучше, чем на других мусульманских территориях. В Тунисе и Алжире после того, как альмохадский фанатизм утихомирился, правила для димми исполнялись не так строго. Эти страны предоставили гостеприимство евреям, во множестве бежавшим из христианской Испании в 1391 г. (см. гл. 5).
