Столь высок был престиж испано-еврейской культуры и столь велика гордость испанских евреев за свои достижения, что они очень скоро стали преобладать в принявших их общинах, сметая местные обычаи и привнося испанский язык и нравы. Значительные испаноязычные еврейские общины возникли в Константинополе, Салониках, Эдирне, Смирне и многих других городах. Эти общины на протяжении последующего века постоянно росли по мере прибывания бежавших от испанской инквизиции марранов (этим словом, означающим «свиньи», называли конверсов на жаргонном испанском). Не все новоприбывшие были сефардами — Оттоманская империя привлекала евреев также и из Италии, и со всей Европы.
Живя в Испании, евреи говорили на испанском языке, вставляя в него слова на иврите, когда речь шла о еврейских обычаях, и употребляли сугубо еврейские обороты речи. Став изгнанниками и прибыв в Оттоманскую империю, они сохранили тот же язык, считая себя в культурном отношении превосходящими местных евреев, в чьи общины они влились. Таким образом, испанские евреи сформировали в пределах Оттоманской империи особое испаноязычное сообщество. Это не было явлением уникальным, ибо подданные империи составляли множество национальных, религиозных, языковых групп; в столичных городах типа Константинополя, где наряду с турецкими были армянские, греческие и другие сообщества, евреи не выделялись по сугубо языковому признаку. Испанский язык, на котором говорили испанские изгнанники, стал называться юдезмо (еврейский) или ладино (латинский), и на нем до сих пор говорит небольшое — и все уменьшающееся — число людей.
Еврейские дельцы скоро приобрели вес в обществе благодаря поощрительной политике оттоманских султанов, стремившихся к росту экономической мощи империи. К середине XVI в. некоторые евреи достигли высокого уровня власти и влияния, став врачами, финансистами и даже государственными деятелями. В течение первого века оттоманского изгнания испанские гранды-евреи сумели воскресить образ придворного еврея, существовавший в Испании как в исламской, так и в христианской ее фазах.
Массы еврейских беженцев из Испании проникли не только в сердцевину Оттоманской империи, но и на ее окраины. Когда оттоманы в 1517 г. завоевали Палестину и Египет, обнищавшие и измученные невзгодами местные еврейские общины получили новое вливание в лице энергичных беженцев из мест более высокого культурного и материального благосостояния. С притоком новых беженцев появлялись и новые общины. Самой значительной из них была община Сафеда, галилейского города, до тех пор не игравшего заметной роли в истории; процветали также общины Иерусалима, Газы, Хеврона, Акры и Тивериады. Для последней особо хорошие времена настали, когда ее преподнесли в дар дону Иосифу Наси (1524—1579), наиболее блистательному из еврейских грандов Оттоманской империи.
Дон Иосиф Наси был племянником не менее блистательной доньи Грасии Наси (ок. 1510—1569). Она родилась в Португалии в семье знаменитых испанских евреев, бежавших туда, вероятно, в 1492 г. В 1497 г., когда иудаизм был запрещен в Португалии, семья стала марранами. По смерти мужа, имевшего деловые связи в Антверпене, донья Грасиа перевозила свою семью — включая племянника, которого тогда звали Жоан и который был сыном королевского врача, — последовательно в Англию, Нидерланды и Венецию, где родная сестра донесла на нее, обвинив в иудаизировании христиан.
Уехав с тетушкой из Португалии, Жоан поступил в университет в Лувене, а затем подключился к семейному бизнесу в Антверпене. Благодаря своим деловым связям он сблизился с влиятельнейшими людьми Европы — императором Карлом V, будущим императором Максимилианом, французским королем Франциском I. Попавшую в руки инквизиции тетю он сумел вызволить, используя свои связи с оттоманским правительством, которое обладало возможностью оказывать давление на испанцев. Донья Грасиа переехала в Феррару, где открыто вернулась в лоно иудаизма, и наконец в 1553 г. окончательно поселилась в Константинополе. В следующем году Жоан приехал к ней и тоже возвратился к иудаизму, приняв имя Иосифа Наси.
С момента своего отъезда из Португалии донья Грасиа не переставала активно содействовать спасению марранов и старалась положить конец португальской инквизиции. Эту свою деятельность она продолжила и в Константинополе; в этой связи она поставила перед собой задачу покровительствовать ученым и создавать еврейские религиозные учреждения. Она была настолько влиятельна, что в 1556— 1557 гг. предприняла попытку организовать бойкот города Анконы в наказание за то, что там сожгли двадцать шесть марранов. Дон Иосиф принимал участие в этих делах; он старался побудить Венецию предоставить один из ее островов в качестве пристанища для беженцев-марранов.
