— Я нашел… там… файлы! Досье! На нас! — Марк ткнул в ее сторону своим мертвым планшетом, словно тот все еще мог что-то доказать.
Алекс, верный своей роли командного клея, тут же шагнул вперед, вклиниваясь между ними. Его улыбка была натянутой, как струна на лопнувшей гитаре. — Эй, ребята, ребята! Давайте остынем. Что бы там ни было, мы команда, нам нужно держаться вместе, а не…
— Заткнись! — взвизгнул Марк, и в его голосе зазвенела истерика. Он сбросил руку Алекса со своего плеча с такой яростью, будто дотронулся до раскаленного металла. — Просто, блядь, заткнись! Ты хоть что-нибудь понимаешь?! Нас не выбрали случайно! Нас отобрали! Как… как ёбаных лабораторных крыс! По нашим провалам! По нашим трагедиям!
Слова повисли в липком, тяжелом воздухе.
— Мой стартап… — тихо, почти неслышно произнес Грег. — Он тоже… Aethelred.
Это было похоже на первый камень, сорвавшийся с горы и вызвавший лавину.
— И моя исследовательская группа, — подала голос Юля, микробиолог с вечно испуганными глазами. — Грант отозвали. Фонд… кажется, назывался так же.
— Погодите… — встрял еще кто-то, долговязый парень по имени Тим. — Мой развод… мой бывший работал в компании, которую поглотила какая-то медиа-империя… Он тогда еще говорил, что нас разорили специально…
Отсек взорвался. Хаос превратился в хор. Голоса сливались в отчаянный, яростный гул. Обрывки историй, которые каждый прятал внутри, как постыдную тайну, теперь выплескивались наружу: разрушенные карьеры, украденные патенты, подстроенные банкротства, личные трагедии. И в нескольких из этих историй, как ядовитый плющ, снова и снова всплывало название "Aethelred Ventures".
Ева наблюдала из своего угла. Разрозненные, напуганные, ненавидящие друг друга индивиды на ее глазах сплачивались вокруг общей травмы. Захватывающе. И очень, очень опасно для ее миссии.
Она решила направить этот хаос, пока он не вышел из-под контроля. Распрямившись, она заговорила своим обычным тихим, испуганным голосом, но он прорезал шум, как тончайшая игла. — Но… я не понимаю… кто это? Кто… владеет этим фондом?
Все замолчали, уставившись на единственного человека, у которого мог быть ответ. На Марка. Он судорожно водил пальцами по темному экрану своего планшета, пытаясь вытащить что-то из поврежденного кэша, словно мог воскресить мертвую информацию силой воли.
Марк поднял голову. Его лицо было белым, как мел. — Это… это не просто фонд. Это ширма, — прохрипел он. — Фиктивная структура. Дочерняя компания… медиа-холдинга "Cassian Media Group".
Он сглотнул, и звук в мертвой тишине прозвучал оглушительно громко. — Владелец… — его голос упал до шепота, но этот шепот услышал каждый. — Кассиан.
Имя не прозвучало — оно инсталлировалось прямо в мозг каждого, как вирусный код, мгновенно переписывающий всю операционную систему их реальности.
Тишина. Острая, звенящая. Гул станции больше не был фоном. Теперь это было дыхание врага. Все, как по команде, как марионетки на ниточках, подняли головы и посмотрели на черные, безразличные, стеклянные объективы камер. Теперь это были не глаза безликих зрителей. Это были глаза одного человека. Их бога. Их палача. Их тюремщика.
Ева увидела, как страх на лицах людей сменяется чем-то другим. Чем-то твердым, холодным и чистым, как кристаллический метамфетамин. Яростью.
Она снова сжалась в своем углу, пряча лицо в коленях, изображая тот же ужас, что и остальные. А внутри, в стерильном, холодном пространстве своего сознания, она сделала мысленную пометку, обновив статус-репорт.
Враг обрел лицо. И игра только что закончилась. Началась война.
Глава 5. Голос Демиурга
(Точка зрения: Лина)
Имя вошло не в уши. Оно пробило череп, как бронебойный сердечник, раскалённый добела. Прошило насквозь все слои защиты, выстроенные годами: отрицание, выученную апатию, профессиональный цинизм. И когда оно вышло с другой стороны, в голове не осталось ничего.
Ничего, кроме чистого, белого, звенящего пламени.
Адреналин хлынул в кровь. Знакомый, почти ласковый удар, которого она так долго ждала. Тишина в её сознании, вязкая и серая, как ил, взорвалась воем сирены. Наконец-то. Тишина кончилась. Появилась цель. Появился враг.
Лина поднялась. Движение вышло единым, слитным, как взвод затвора. Дюжина пар глаз метнулась к ней. В каждом зрачке плескалось одно и то же: ужас, смешанный с острой, как битое стекло, ненавистью.
— Все. К центральному хабу.