– Это частности. На земле 6-ю танковую дивизию фрицев остановить не удалось. Наш кавалерийский корпус понес тяжелые потери. Через тридцать минут соседи пойдут жечь их танки. Игорь Семенович, прикрой «горбатым» спину. Чтобы ни один фриц к ним не проскочил. Сейчас самое главное – выбить танки.
– А я? – спросил Лопатин.
– Готовность – раз! Взлет по команде. Задача в воздухе! – Бессонов посмотрел вокруг, никого больше не нашел и закончил: – А вообще вы молодцы, черти!
На командном пункте, где по громкой был подключен эфир воздушной части боя над Котельниково, воцарилась тишина. Затишье.
– Гансы кофий пьют? – вслух предположил причину дежурный.
– У них с этим строго, – поддержал НШ.
– А у нас? – Бессонов посмотрел на замполита.
– Первая уже поела. Вторая в процессе. Не очень лезет перед боем, но червячка заморили…
Словно подслушивала у двери, без стука вошла Люба. В одной руке чайник, в другой поднос, накрытый салфеткой. Под салфеткой бутерброды.
– Вы же сами не дойдете… Пал Григорьевич, ведь с утра ни росинки, – оправдываясь, что без спросу зашла в святая святых полка, и заодно с укоризной сказала начальник столовой.
– Спасибо, дорогая Любовь… – начал было Бессонов.
– …Яковлевна. Но мне Любовь даже больше нравится, – ответила зардевшаяся женщина. Она с удовольствием наблюдала, как мужики мгновенно расхватали бутерброды, даже не дожидаясь, пока принесут кружки и нальют чай. Потом заполнила образовавшуюся паузу: – Вы, Пал Григорьевич, сильно похудели за последний месяц. Мне Шурка голову оторвет, скажет: «Довела!». Так что ешьте на здоровье…
С этим и удалилась.
Ушел Мелешко, через сорок минут Лопатин. Последний вернулся уже в сумерках. Нельзя сказать, что вернулись все целыми, но дотянули все… Мокрые и уставшие до такой степени, что минут по десять сидели в кабине, когда винты уже остановились. Однако молодость взяла свое – через полчаса летчики уже подкалывали друг друга, толкались и ржали. Особо разошлись, когда передали приказ командира: «Всем в баню!».
На КП в это время шел разбор. Итог за день – даже не верилось: восемь «юнкерсов» и четыре «мессера». Комэски прямо светились от счастья. Бессонов за общим столом – мрачнее тучи. Ну и чему радоваться, когда колонну бензовозов расстреляли и сожгли в 50 километрах от аэродрома? Восемь погибших. Кто? Похоже – диверсанты, следов, зацепок не оставили… Прочесала рота НКВД: кроме наших гильз и следов копыт – ничего. Запасов на складе на один полк-вылет. Своих наливников больше нет. Как ни рядили, без помощи комдива не обойтись. Связались…
– Моя вина… Не подумал, что в тылу можно нарваться… Спасибо! – проговорил Бес в трубку, потом повернулся к своим офицерам: – Начальник АХЧ, сколько человек было в охранении?
– Только водители, начальник ГСМ и трое бойцов из роты охраны…
– Следующую колонну поведете лично…
– Есть, – хмуро ответил майор.
– НШ – одна пара на аэродроме всегда! Связь с колонной – всегда! Резерв противодиверсионный – всегда!
– Понял…
– А то дорвались до боевых, как вшивый до бани. Комэски, кстати, пока ваши орлы моются, прошу продумать разбор. Скрупулезный и детальный для каждого. Ошибок много, сегодня фриц простил, но это не значит, что завтра будет то же. Нет грамотного разбора, считайте – не летали. У Карпова частично работу видел, могу помочь…
– Буду рад, товарищ командир, – отозвался командир третьей эскадрильи.
Подошел дежурный:
– «Памир» на связи.
– Здравия желаю, товарищ командующий, – сказал в трубку Бессонов.
– Доложите обстановку.
– Полк выполняет задачи согласно плану. Происшествий не случилось, за исключением…
– Знаю твое «исключение», а вот если у тебя по плану каждый день по 12 сбитых, то я Гитлеру не завидую. Молодец, Павел Григорьевич. Особое спасибо от штурмовиков и что никого не потерял. Представляю ваш полк на присвоение звания Гвардейского.
– Спасибо, товарищ командующий. Оправдаем.
– Сегодня отработал молодцом. Комдив тебя хвалит. Завтра получишь топливо.
– Спасибо…
– …и еще. Не обижайся, Пал Григорьевич, но для тебя боевые вылеты только с моего разрешения. Сегодня прощаю, весь полк в воздухе, вопросов нет. А так – сиди на КП, командуй, организуй, контролируй…
– Я – летчик… – начал было Бессонов, но был прерван на полуслове.
– А я, по-твоему, золотарь, говно за всеми разгребать? Сам знал, на что соглашался. Командир – так командуй, засучив рукава! И не обсуждается! Будь здоров!
Раздались короткие гудки. Бес с трубкой в руке о чем-то задумался. Подошел замполит:
– Досталось?
– Наоборот… Но мне захлопнули окно в воздух…
– Чему удивляешься, командир? Кто тебя назначил? Так что доверие – да, помощь – да, спрос – да, но и контроль – можешь не сомневаться. Я тоже обязан докладывать…
– Вот и доложи о тех, кто сегодня отличился. Летчиков – по усмотрению комэсков. Из них – сегодня Мелешко и Лопатина. Не забудь Руденко и его технарей. Молодцы! От меня лично прошу представить сержанта Нигматуллина к медали «За отвагу». Хорошие у парня задатки.
– До утра сделаем, командир. Сегодня разрешите выдать на ужин «наркомовские»?
