– Безусловно, за сбитые, да и баня, по завету Суворова, но… Только то, что положено на сегодня! Запасы подождут, а то завтра нам не до боевых будет.
– Вы придете?
– Нет. И вам не советую. По мне, разница между заурядной попойкой и ритуалом пилотов после полетов очень тонкая. Там не должно быть чинов и званий, там все как в бане – одинаковые и отличаются только поведением в воздухе. Ролью в бою. Там своя табель о рангах, там свои благодарности и претензии, которые они могут и должны высказать в своем узком кругу.
– Хорошо, я не приду, но вам нужно быть обязательно. Пилоты ваше слово ждут, ловят и принимают за истину. Не думаю, что они ту тонкую грань, о которой вы говорили, сумеют соблюсти. А я возглавлю команду идущих… в баню.
– Вижу обиду, Андрей Семенович…
– Есть такое, но только на себя. Что подставился в том бою, что нога отнимается, что с нар после ночи сползаю на четвереньках, что не могу вместе с вами в одном строю летать. Это – да, обидно. Остальное – тихая светлая зависть и гордость за вас.
Какая-то незаметная искра проскочила в сознании Бессонова. Другими глазами посмотрел он на своего зама и твердо сказал:
– Извини, Андрей Семенович. Отставить баню. Пошли в столовую, комиссар… Там и итоги подведем…
Пилоты действительно ждали. Столы накрыты, лица распарены, все на месте, но за столом – никого. Только с разрешения командира заняли свои места. Командир сам налил себе на донышко, обвел взглядом подчиненных. Кто заметил, налил столько же, кто нет – плеснул по полной.
Бессонов встал:
– Во-первых, с легким паром! – Все дружно загалдели, мол, парилка шикарная. – Во-вторых, спасибо всем. Горжусь вами. За победу!
Выпили. Кто перелил – не до конца. Приступили к ужину. Бессонов демонстративно пользовался ножом и вилкой. Кто-то неумело пытался повторить, остальные предпочитали без политеса и быстро покончили с салатом. Отодвинув тарелку, Бес вновь смочил донышко. На этот раз не встал, а просто взял стакан в руку и тихо заговорил:
– Впервые наблюдал многих в реальном бою. Не блестяще, но для первого раза сойдет. Комэски дадут оценку каждому. Я поздравляю всех сбивших, особенно тех, кто сегодня открыл свой счет, и особо выражаю искреннюю благодарность моему ведомому сержанту Нигматуллину. За тыл был спокоен. Спасибо.
«Тула» встал и отчеканил:
– Служу Советскому Союзу!
– Прошу поднять за тех, кто прикрывает нашу спину.
Что-то новое было в этом застолье. Не было привычного галдежа, смеха и скабрезных шуток с официантками. Они, кстати, тоже старались быть тихими и незаметными. Наконец, Бес отодвинул тарелку с пюре, налил оставшееся от ста грамм в стакан. Встал.
– Этот тост за тех бойцов, которые сегодня погибли, обеспечивая полк топливом. Вечная память и вечная слава!
Выпили стоя. Сели, помолчали. Зашел дежурный, что-то прошептал на ухо Бессонову. Тот встал и поставил последнюю на сегодня задачу:
– Пять минут перекурить. Оставить на столах только чай. Тридцать минут комэскам на разбор.
Командир ушел на КП, Мелешко, давая прикурить Лопатину, сказал:
– Во жизнь… Раньше за сбитого персонально поднимали тост…
– Если бы сегодня за каждого из двенадцати персонально подняли, завтра вместо летчиков в землянке были бы дрова.
– И то правда. Пошли. Только подскажи, как без падежей сказать: «И куда тебя, урода, млять, понесло?!».
– Просто. Скажи: «Федя, ты неправильно летаешь!»
К телефону Бессонова вызвал комдив.
– Немцы прут, не считаясь с потерями. Наше кольцо в районе Котельниково прорвали наполовину. Пехота держится из последних сил. Паулюс готовит удар изнутри. У него трудности со снабжением. Разведка докладывает, что идет переброска транспортников со всей Европы. Наша воздушная армия получила задачу – блокировать котел с воздуха. Зоны поиска, ожидания и огня зенитной артиллерии получил начальник штаба. Даю день на подготовку и организацию взаимодействия… Делай что хочешь, но чтобы ни одна капля бензина, ни один патрон или снаряд до фашистов не долетел. Слышишь, Павел Григорьевич, ни одна! Личная просьба командующего.
– Товарищ полковник, у меня самого бензина на один вылет, и послать за ним некого и не на чем…
– Тебе командарм сказал «завтра»! Он словами не бросается, хотя, если честно, сам не пойму, где он тебе бензовозов наскребет. Что мыслишь по поводу блокировки?
– Задачу понял, товарищ полковник. Прошу разрешить мне лично…
– Снова-здорово. Тебе же командующий сказал.
– Александр Захарович, это как раз тот случай. Думаю, переброску будут проводить и в темное время суток. Кроме меня, еще пару летчиков имеют опыт боев ночью. Подготовлю хотя бы полполка – буду сидеть на КП как приклеенный. И еще, опять прошу передовых авианаводчиков поработать на меня. Не увидят, так услышат, а мы будем рядом.
– Скажу больше, получили по ленд-лизу радарные установки, сейчас разворачивают, информация будет, – комдив вздохнул и после паузы добавил: – Ты, Пал Григорьевич, хоть в воздухе не светись со своим позывным и, как его, ПКБэСНБэ… Надеюсь на тебя. Удачи!
