«Сердце народное – Стенька Разин»[119].
Такая же звукопись, цементирующая и французский текст поэмы «Лицо наизнанку», где она все-таки лишь вторит содержательной доминанте, обнаруживается в упомянутых квази-негритянских стихах Тцары, ср. его «перевод» с маори «Тото-Вака»:
или фрагмент из «Негритянских песен»:
В письме Жаку Дусе от 30 октября 1922 г. Тцара писал, что «сопроводил свою рукопись “Vingt-cinq роёшез”заметками о “негритянской литературе”, которой в то время был сильно увлечен, и что он перевел в общей сложности 40 негритянских стихов <…> Стихотворения, подобные “негритянским песням”, стилизованные или приведенные в неизменном виде, собраны Тцарой в цикле “Негритянские стихи”»[122].
Голоса русских поэтов, чье творчество перекликается с эстетическими экспериментами раннего Т. Тцары звучат из недр того же артистического авангарда, который породил скандальные представления дадаистов и экспериментальные художественные опыты сюрреалистов. Именно тогда устоялась также идея лингвистического эксперимента Л.В. Щербы, емко представленная его знаменитой «глокой куздрой»[123].
Можно сравнить приведенные выше размышления об авангардной русской поэзии (ее языке) со следующим пассажем из письма П. Элюара к Т. Тцаре от 19 декабря 1919 г.: «У меня будет журнал “Proverbe”, который, надеюсь, понравится вам <…> Речь идет о новом способе доказать, что французский язык (и выражение мысли, естественно) не является более литературным инструментом»[124]. Первому номеру этого журнала (появился 1 февраля 1920 г.) был предпослан в качестве эпиграфа дистих Г. Аполлинера:
Что касается места дадаистов в культуре XX в., то судя по оценке М. Сануйе, оно оказывается уникальным, прежде всего благодаря исключительному «собранию талантов», какое представляла собой дадаистская команда: «…ущерб, приписываемый Дада, ничто в сравнении с огромным влиянием, какое он оказал на современное мироощущение.
Мало найдется движений в истории нашей литературы от романтизма до сюрреализма, которые бы привлекли к себе внимание стольких выдающихся людей. Это справедливо по отношению к дадаизму вообще, но, вероятно, стократ справедливее по отношению к его французской ветви <…>
Многообразие влияний вызвано многообразием темпераментов и интересов дадаистов <…> Объединенные общим бунтарским духом против нелепицы войны, упадка традиционного искусства и моральных устоев буржуазного общества, связанные глубоким родством душ, дадаисты, будучи хроническими индивидуалистами, воплощали эти устремления в формах радикальных и непримиримых, но зачастую разительно несхожих. Есть ли связь между ономатопоэтической (onomatopéique) бранью Тцары и кропотливым препарированием слов Элюара…»[126] Поздняя поэзия Тцары уже свидетельствует о тщательной работе поэта со словом, ориентирующимся не только и не столько на звукопись, сколько на условно «зримые» образы, о его обращении к обширной поэтической традиции, вобравшей и авангардистские эксперименты XX в.
Когда речь идет о
