Тейт — его истинная. Он нашёл свою Эке Ин. Не только свою — всей стаи.
На этом моменте хоровод мыслей рассыпался, оставив одну-единственную, острую, как заноза. Ему придётся делиться. Придётся отдать любимую на растерзание клану. Перед глазами, будто по заказу, возникла картинка: шесть пар мужских рук, белых и смуглых, разной степени волосатости, трогают, ласкают девичье тело, а он смотрит, звереет от бешенства, и выбор у него небольшой — присоединиться к ненавистной оргии или уйти из спальни, оглушительно хлопнув дверью.
Когда-то Тибер убеждал себя, что ревновать бессмысленно, но стоило встретить избранницу, и эта мантра перестала работать. Пока твоё сердце свободно, легко считать себя хладнокровным и сдержанным. Всё меняется с появлением той самой. Привычный мир рушится, принципы и убеждения отправляются к чёрту, а хвалёный самоконтроль на проверку оказывается не более чем иллюзией.
Отдать любимую ещё кому-то? Да вы сдурели! Он лучше сдохнет или перегрызёт соперникам глотки!
На короткий стыдный миг Тибер пожалел о том, что в их с Тейтом голубой истории обнаружилось двойное дно. Узнав правду, он должен был почувствовать, как с плеч падает тяжёлый камень, но, вместо этого, груз, тянувший его к земле, словно увеличился вдвое. Проще было считать себя геем, чем скрипеть зубами от злости, потому что не можешь стать для любимой единственным.
Разумеется, он бы и под пытками не признался в этих крамольных мыслях.
Мощный колдовской поток, пропущенный через ослабевшее тело, очистил организм от яда и вернул Тибера к жизни, в последнюю секунду вырвал из лап Костлявой. Своим спасением волк был обязан Тае. Магии Йена не хватало, чтобы поднять брата со смертного одра. Но истинная на то и истинная, чтобы превращать скудный ручеёк силы в бурную полноводную реку.
Тибер не помнил, как вырубился. Очнулся ближе к утру в одиночестве. Йен боялся за девчонку и после лечебных манипуляций оттащил бессознательного братца в другую комнату, подальше от Таи. Сам нёс молчаливую вахту у дверей в её спальню.
Засранцы! Пудрили ему мозги! Сделали из Тибера идиота. Он, как последний дурак, думал, что пускает слюни на мужика! Что он там шептал этой переодетой клоунессе во время их ночных извращённых игрищ?
«Я тоже гей, давай сбежим вместе».
«Отсоси, а я тебе подрочу».
Стыдобище!
Дрянная девчонка! Всю душу ему наизнанку вывернула! Мозг сломала. По гордости потопталась красивыми ножками в грязных кроссовках.
И Йен хорош! Молча наблюдал за его унижением, наверное, ещё и мысленно посмеивался.
Тибер был в ярости. Жаждал швыряться тяжёлыми предметами и размазывать хвостатых предателей по стенам. Кулаки чесались перед встречей с одной наглой физиономией. В хижине было довольно темно и, по мнению Тибера, не хватало фонарей. Их он с удовольствием и вручил Йену. Яркие, сине-фиолетовые, на пол-лица.
Удивительно, но на Таю волк был зол в гораздо меньшей степени. Сердился, но как-то вяло, не по-настоящему, скорее, для проформы. Когда дверь открылась и на пороге показалась их взволнованная истинная, он уже успел выпустить пар и теперь думал только о том, что вот она, его Эке Ин, желанная, близкая, осталось протянуть руку и взять.
Между ними уже столько всего было, интимного, неприличного, но тогда Тибер считал «Тейта» парнем и старался лишний раз его не касаться. Во время близости закрывал глаза, следил за тем, чтобы не оголить слишком много чужого тела, не смутить себя созерцанием мужских «прелестей». Он так часто трогал Таю за зад, при этом совершенно не мог вспомнить, как этот зад выглядит.
«Непорядок», — думал Тибер.
Уединись они с девчонкой сейчас, их близость имела бы совсем другой вкус. Он бы не сдерживался, отпустил себя на волю, ласкал, смотрел, впитывал её красоту и женственность. Брал бы Таю снова и снова нормальным, человеческим способом и не чувствовал себя извращенцем.
— Злишься? — спросила у него эта глупышка.
— Восхищаюсь, — ответил он и понял с ошеломительной ясностью: влюбился. Окончательно и бесповоротно. Не в Эке Ин, запах которой в любом случае вскружил бы ему голову. В Таю, умную бесстрашную безбашенную девчонку, способную обвести вокруг пальца двоих матёрых волков, поставить их на колени.
Не о такой ли женщине он мечтал всю жизнь?
— Теперь, когда ты сорвал на мне злость и успокоился, — сказал Йен, потирая разбитую челюсть, — нам надо кое-что обсудить.
Предстоящий разговор пугал. Позиция Йена была мне известна, Тибер же оставался тёмной лошадкой, и о его намерениях я могла только догадываться. Что он решит? Захочет ли отдать Эке Ин стае? Что победит — ревность или чувство долга? Старший волк ещё тот собственник, но предать собратьев, бросить вызов клану, навлечь на себя гнев Серой Триады — одной из самых могущественных преступных группировок не каждый отважится. Достаточно ли любовь Тибера сильна? Насколько тесная у него связь со стаей? Кто для него важнее — я или они? Сотни вопросов, на которые я вскоре получу ответы. Конечно же, у меня дрожали руки, а ещё колени и всё то, что должно трястись от сильного волнения.
