Для наглядности бабуля поставила рядом два указательных пальца. Из-за артрозных шишек они были кривыми и торчали в разные стороны, как ветки дерева. Ольга Филипповна придирчиво осмотрела свои руки, покрытые пятнами.
– Нина, хоть бы ты мне сделала маникюр!
– Не хочется разрушать вашу с Бухариным идиллию, бабуль, но ты же помнишь, что ваша романтическая история проходит под моим фото? И как ты собираешься с ним встретиться? Или это будет виртуальный роман?
– Любовь прощает все! Надеюсь, и Арсен простит мне эту невинную ложь. А если ты о разнице в возрасте, так это ерунда! Возьми хоть Аллу Пугачеву!
– О нет! – застонала Нина.
– Женщины нашей семьи всегда долго остаются молодыми. Моя бабушка, твоя прабабушка, Царствие Небесное, тайком носила еду одной несчастной женщине, которую выгнали из их деревни. Ее считали колдуньей и обвиняли в том, что она лишила мужской силы всех местных мужиков. Колдунья помогала бабушке, и та вышла замуж за первого парня на деревне и оставалась молодой до девяноста лет! Нина, думаю, я пошла в нее!
– Подожди, – Нина потерла виски, – так ты замуж собралась?
– Да зачем мне это ярмо на шею? – легкомысленно расхохоталась бабуля. – Так, пороманиться.
Из прихожей послышалась трель дверного звонка.
– Это клиентка, я открою!
На пороге скрючилась соседская бабушка в уггах и платке, завязанном под подбородком, как у Аленушки на картине Васнецова. Слишком много бабушек на мою бедную голову, подумала Нина.
– Здрасте! – кивнула ей соседка, улыбаясь беззубым ртом. – Да вот, деду моему плохо стало, сердце давит. Можно от вас в «Скорую» позвонить, что ли?
Нина протянула трубку стационарного телефона. Из кухни выплыла бабуля, причесанная и при макияже, в любимом шелковом халате с драконом на спине, и царственно кивнула соседке.
– Филипповна! – обрадовалась та. – Давно тебя не видно. Я уж думала, ты померла!
Бабуля поджала губы, любовно прижимая к пышной груди ноутбук.
– Да я пока не собираюсь!
Ольга Филипповна гордилась тем, что пережила всех своих мужей, братьев и сестер, считая это главным признаком жизненного успеха.
– А сколько тебе?
– Семьдесят пять.
– Эт на пять годов старше меня? – причмокнула соседка. – Филипповна, я б на твоем месте исповедалась!
Двенадцать зеленых пуговиц – это катастрофа. Намотав теплый шарф потуже вокруг шеи, Ольга Олеговна задрала голову. Лимонно-желтые клены с черными, четко очерченными стволами на фоне синего неба, каштаны с бурыми жухлыми листьями и проплешинами, из-за которых деревья казались раздетыми и пронзительно беззащитными. По плану после прогулки коллективное творчество. Старшая группа под руководством Ольги Олеговны будет делать панно из пуговиц на очередную тему из методички: «Пейзажи золотой осени», а родители должны принести пуговицы всех оттенков зеленого. И как прикажете выходить из положения?
– Успокойся!
Перед ней стоял Коля и держал за руку плачущую Машу.
– Коля, что ты сделал? – строго спросила Ольга Олеговна, присаживаясь на корточки перед Машей. Ни ран, ни ссадин вроде не видно. – Опять каштаны не поделили?
С этими каштанами дети просто сошли с ума! Вторую неделю собирали, вели точный счет – хоть какая-то польза – и «продавали» друг другу в импровизированном магазине, где Коля и Маша стояли у прилавка.
– Я ей сразу сказал, ты мне как друг. Мы просто работаем вместе по каштанам.
– А я его люблю, – всхлипнула Маша.
– Я все объяснил, – пожал Коля плечами и убежал.
Ольга Олеговна погладила Машу по голове. Розовый плащ, как у Барби, большие голубые глаза, длинные белые волосы с красными прядками, очередное модное поветрие среди девчонок, – и чего только этим мужикам надо?
Тут Ольга Олеговна заметила, что Арсений, восседающий на лесенке в форме корабля, прицелился и запулил в Архипа каштаном.
– Арсений! Прости Господи, Арсенио! Прекрати сейчас же! Слезай и иди сюда! – гневно крикнула она и бросилась к месту происшествия. – Архип, ты как?
Ольга Олеговна тяжело дышала и чувствовала бухающее сердце – надо худеть! Склонилась над Архипом и взяла его за подбородок. На щеке алело пятно, а под глазом еще одно.
– Больно.
Она посмотрела на Арсенио.
– Ольга Олеговна, я не специально! Я его не видел, просто бросал!
Мальчишка хлопал голубыми глазами в обрамлении черных, словно завитых щипцами, ресниц. Паразит.
– Арсенио, нельзя целиться в живых людей! Ты же мог ему глаз выбить!
– Но я не специально! Почему вы не верите мне? – плаксиво сказал он.
– Архип, он специально?
– Больно.
Осенний праздник проходил в актовом зале. Алый занавес невысокой сцены украшали желтые кленовые листья, приколотые английскими булавками. Вооруженные гаджетами родители любовались на своих бесценных детей с расставленных в три ряда стульев. Те, кому не хватило места, ютились у стены. На садовских праздниках, в которых участвовал Архип, Нина всегда чувствовала себя как перед прыжком с парашютом. Любопытно и страшно. На одном из первых своих утренников Архип только заглянул в зал и сразу ушел, спрятался в спальне. В другой раз сел прямо на сцене и наблюдал за выступлением оттуда. У него была своя концертная программа.
