Нина сжимала телефон вспотевшими ладонями. Щурилась, выискивая сына глазами со своего последнего ряда. Впрочем, на этот раз все шло как по маслу. Архип стоял среди поющих детей и размахивал в такт музыке нарисованным желтым листом. Правда, не пел. Молчал, наморщив нос. Потом сын, как и другие мальчишки, сидел на низеньком стульчике, пока девочки разыгрывали на сцене фрагмент из «Сказки о Царе Салтане». А после сказки принимал участие в танце, причем у него была сольная партия! Архип в костюме медвежонка стоял в центре, положив руки на пояс и раскачиваясь в такт музыке, а вокруг него танцевали «зайцы». Потом медвежонок картинно похлопал себя по открытому рту и улегся на бочок. Зрители устроили Архипу овацию. Сын улыбался, закрыв глаза – медведь впал в спячку.
Нина вспомнила, как занималась в детстве танцами, и их учительница говорила бабуле:
– Я не смогу взять Нину на новогодний концерт, она танцует без настроения!
Нина очень хотела участвовать в концерте, но никак не могла понять, что значит танцевать с настроением? Бабуля подсказала, что надо просто улыбаться. Вскоре Нина стала примой танцевального кружка и исполняла все сольные партии. Учительница утверждала, что она просто расцвела. А вот Архипа не пришлось учить улыбаться, он был невероятно артистичным – пошел в бабулю. Нина снимала своего медвежонка на телефон, чувствуя удушающий ком в горле, который вот-вот прольется слезами гордости.
После праздника Нина подошла к Ольге Олеговне, чтобы поблагодарить.
– А вас я вообще больше не пущу на праздник! – в сердцах сказала воспитатель и скрылась в глубине группы.
Нина переодела Архипа и, прорвавшись через душную толчею галдящих родителей, фотографировавших чад в костюмах, увела из детского сада.
На празднике она специально заняла место в последнем ряду, чтобы сын не увидел ее среди зрителей и не сбежал со сцены. Если бы в зале оказалось зеркало, Архип мог танцевать, повернувшись к нему, а не к зрительному залу, такое за сыном водилось, но зеркала не было! Все прошло отлично. Что опять не так?
По дороге домой Нина плакала.
Вечером позвонила Ольга Олеговна:
– Нина Антоновна, простите, что я так сказала! Я была в состоянии аффекта!
Это аргумент. За убийство в состоянии аффекта могут даже скостить срок, между прочим.
– Понимаете, Архип в танце зайчиков не должен был участвовать! – продолжала воспитатель.
– Так это была импровизация?
– Конечно, он же был в костюме медведя, неужели не понятно?
– Думаю, этого никто не понял, родителям танец понравился, – холодно отозвалась Нина.
– Нина Антоновна, простите! Вы знаете, как я люблю вашего мальчика, – ее голос дрогнул. – Но дело в том, что одна родительница нашей группы ходила к заведующей и поставила ультиматум, чтобы ее сын никогда не находился рядом с Архипом. Заведующая сказала мне за этим следить, а в танце зайчиков как раз танцевал сын той мамы. Она подняла скандал и теперь требует, чтобы Архипа убрали из нашей группы. Совсем.
– И кто же эта родительница?
– Виолетта Игоревна, мама Арсенио. Послезавтра в пять будет общее собрание по вашему вопросу.
– Это самый обычный детский сад для нормотипичных детей, а для больных есть специализированные учреждения! – заявила Виолетта с обиженным видом и сложила губы в куриную гузку.
Собрание проходило в том же зале, что и Осенний праздник. Кленовые листья даже не успели снять с алого занавеса. Присутствовали заведующая, психолог, методист и второй воспитатель – Ольга Олеговна осталась в группе с детьми. Родители, по обыкновению, оккупировали два последних ряда. Нина сидела в первом ряду одна. Все-таки Архипа обсуждают.
Встала Галина, председатель родительского комитета.
– Нина, я ничего не имею против Архипа, но вы поймите, сейчас в детском саду очень серьезная подготовка к школе. Один отстающий ребенок тормозит всю группу.
– Инклюзия – это прекрасно, – сказала методист. – Но она должна быть организована правильно. Взять хоть Европу или Америку. Там есть особенные дети, которые ходят в обычные детсады и школы, да, но с сопровождением. К каждому ребенку прикреплен тьютор…
– Который следит, чтобы этот ребенок никого не покалечил! – встряла Виолетта.
Методист беспомощно развела руками.
– Уважаемые родители, какие еще есть мнения?
В зале повисла пауза.
Нина обернулась и встретилась взглядом с мамой Леночки, та отвела глаза. Леночка новенькая, зачем вылезать и портить отношения с родительским комитетом? Понятно. Нине вдруг показалось, что она пытается бежать под водой: невозможно, как ни старайся. Захотелось просто утонуть.
Поднялся мужчина, которого Нина видела впервые, и даже не знала, чей это папа.
– А я считаю, все мы должны быть благодарны, что в нашей группе есть Архип, – сказал он. – Если завтра мне на голову упадет кирпич и я стану странненьким, мой сын не сдаст меня в интернат.
В зале повисла пауза, стали слышны детские голоса с улицы.
