– Долбаные врачи со своим долбаным профессиональным цинизмом, – понял Коля. – В реанимации обращаются с людьми, как….
Коля как будто переводил с английского. Даже с типичной американской интонацией, видимо, чувствовал себя не в своей тарелке. Нина подумала, что он тоже учился в языковом вузе, но уточнять не стала, придавленная больничным коридором.
– Ну все. Жить будешь, – вымученно улыбнулась она.
Поставила на стол флакон с перекисью и опустилась на стул. Нина потерла виски, чувствуя, что сейчас разрыдается.
– Ну, молодой человек, ты опять убежал? – Пряча лицо, она склонилась к Архипу и принялась вытирать его мордашку, перепачканную шоколадом. – Как прошло твое занятие? Татьяна Вячеславовна говорит, тебе было сложно?
Арифметика шла у Архипа из рук вон плохо. Он не мог справиться с задачей, которую другие солнечные дети решали в четыре года.
– Давай разбираться. Как там было? Есть мишка, зайка и лисичка. Их трое. У мишки, зайки и лисички есть два стула. Всем места хватило?
Архип посмотрел на ее растопыренные пальцы.
– Хватило.
– Как же?
Нина сморщила лоб, соображая, как лучше объяснить. Больничный коридор таял, как дым.
– Ладно. Давай так.
Она встала и с грохотом отодвинула от круглого стола три стула.
– У тебя есть стул. У Коли есть стул. А мне места хватило?
– Хватило.
– Подумай.
– Хватило!
– Разве?
Архип сдвинулся на краешек своего стула, уступая место.
– Мама, садись!
Нина в растерянности взглянула на Колю.
– Правильно. Человек посмотрел под другим углом. Молодец!
Он перестал изображать безразличие и улыбнулся. Без идеального лица для покера Коля выглядел юным, как мальчишка.
Нина присела на краешек стула рядом с Архипом. Тот обнял ее, сильно стиснув обеими руками. Нина закрыла глаза. Напряжение отпускало. Тонким сном окутывала тишина, зависшая в комнате, словно воздушный гимнаст под куполом цирка. Пахло шоколадом. А за окном сгущались сумерки, и люди в соседних домах собирались ложиться спать. Или на прогулку.
Вскоре и Коля собрался уходить. Нина с сыном провожали его у дверей.
– Спокойной ночи.
Коля с опаской посмотрел на Архипа. Нина уже поняла, что они не поладили. Коля кашлянул, взъерошил волосы и опустился на корточки.
– Ну, пока. Больше не убегай, ладно?
Архип посмотрел исподлобья, а потом обнял Колю.
– Мы панда!
– Что? – засмеялась Нина. – Он имеет в виду, банда! Я так всегда ему говорю! Архип, банда?
– Панда! – важно кивнул Архип.
– Мы панда, это точно, вернее, ОПГ. Тебе мама потом расскажет эту историю, – засмеялся Коля, поднимаясь на ноги. – Жаль, что так получилось с концертом… И, разумеется, с твоей бабушкой! – спохватился он. – Уверен, она поправится. И мы обязательно куда-нибудь выберемся.
Нина с улыбкой кинула. Она четко осознала тем самым чувством, которое бывает у экстрасенсов, беременных женщин и влюбленных, – момент упущен, и Коля больше не пригласит на свидание.
Закрыв за Колей дверь, Нина повернулась к Архипу и, в шутку нахмурившись, уперла руки в бока.
– Ты съел пуд конфет и чуть не убил моего друга. Как ты мог?
– Маме!
На раскрытой пухлой ладошке лежало несколько смятых фантиков и потерявшая форму шоколадная конфета.
Задрав голову, Коля посмотрел на точку самолета, который чертил белую дорожку в розовом закатном небе. Сегодня ему было неприятно, страшно, невыносимо, удивительно. Как угодно, только не скучно. Коля чувствовал, с ним произошло что-то важное. И это здорово! Но еще лучше, что все это осталось позади.
На следующий день в гости к Нине пришла Кира. Она принесла трехлитровую банку, до крышки наполненную лесной малиной, которой у них на даче все заросло. Ее уж и ели, и варили варенье, и дарили – и не убывало. Архип сидел у Киры на коленях, зачерпывал ладошкой, перепачканной ягодным соком, новую порцию из плошки на столе, а другой рукой придерживал Киру за руку, чтоб не ушла.
– Архип сразу признал меня, хотя видит впервые! – растроганно говорила Кира. – Это самый милый ребенок из всех, кого я знаю! Такой открытый! Чудо!
– Это ты не видела нашего бандита в деле, – засмеялась польщенная Нина. – Он не всегда такой.
– Почему ты раньше мне о нем не рассказывала?
Нина подлила чаю в Кирину чашку.
– Я не такая открытая, как Архип. Да и его далеко не все считают чудесным.
– Как бабуля?
– Лучше! – оживилась Нина. – К ней же не пускают. Я все переживала, как она там, лежит одна, несчастная и никому не нужная. А сегодня доктор сказал мне по телефону: «Да все в порядке с вашей бабушкой! Ходит вокруг кровати голая и на всех ругается!» Раз ругается – идет на поправку. Оказалось, это микроинфаркт. Завтра переводят в общую палату.
– Слава Богу!
– А я думала, ты на даче.
