– Надо подумать, – осторожно ответил я. – А вдруг во время спектакля потребуется замена актёра?
– С тобой этого не случится. Не люблю дублёров. Ничего, что я на «ты»?
– Годится, – кивнул я головой. – Ты что, не любишь танцы? Что – то раньше я тебя не замечал
– Угадал. Своё отплясала, да и дел невпроворот.
– Выходит, сегодня было исключение.
– Это верно. Приходила выбрать для себя мужика. Я ведь не монашка.
У неё был небольшой симпатичный домик прямо за кладбищем, островерхий и с палисадничком, словно теремок из сказки.
– Не боишься жить рядом с покойниками? – спросил я, рассматривая кресты в лунном свете.
– А чего их бояться? Они смирные, не обижают. Да и мне до них нет никакого дела. Я больше живых опасаюсь. Входи, – пригласила она, распахнув двери, – я одна живу.
«Странно всё это, мистика какая – то, – думал я, перешагивая через порог незнакомого дома. – Привели, словно жеребца на случку, а я доволен. Нравы, что ли, дали трещину?»
Дом внутри разделялся перегородкой, отделяющей кухоньку с голландской печью от большой, метров в двадцать жилой комнаты. Прямо на меня смотрел трельяж, заставленный незнакомыми флакончиками, перед которым стоял пуфик на гнутых ножках. Слева возвышалась горка с посудой, а справа – широкая тахта, накрытая дивандеком.
В доме было тепло и уютно и пахло женщиной.
– Раздевайся, – просто предложила Вера, – и не бойся: непрошенных гостей здесь не бывает.
– Ты что, одна живёшь? Скучно одной – то, – сбросил я пальто и ботинки.
– Была замужем, но не повезло, разошлась через два года, и рада, что бросила лоботряса, – безразличным голосом произнесла женщина, накрывая на стол.
– Наверное, правильно, тебе видней. Но ведь рано или поздно всё равно заарканят. Ты красивая.
На комплимент девушка никак не отреагировала, слегка улыбнулась и ответила:
– Меня не уведут. Это ваш брат – мужик думает, что выбирает невест, а на самом деле командуем парадом мы. Ты здесь только потому, что я этого хочу, – засмеялась она. – Если хочешь, – это мой каприз. И потом, надо же как – то решать сексуальную проблему. Я ведь не железная…
Мы сидели рядышком на тахте за небольшим столиком, покрытым цветастой скатертью. В центре горел подсвечник, около стояли бокалы, бутылка « Цинандали» и раскрытая коробка конфет.
– Ну, за взаимопонимание, – предложила она короткий тост. – Подожди, может ты голоден?
– Есть немного, – улыбнулся я, рассматривая необычную девушку сквозь стекло бокала. – Только он скорее интимного характера.
– Тогда поспешим? – чокнулась Вера, пригубила вино и аккуратно отщипнула краешек шоколадки жемчужными зубами.
– Хорошее вино, – похвалил я. – У тебя неплохой вкус. Правда, кисловато немного. Давай – ка его подсластим и выпьем на брудершафт.
– А что, идея не оригинальна, но вполне приемлема, – согласилась женщина, и я почувствовал её волнение.
Мы осушили бокалы, слегка соприкоснулись губами, потом ещё, ещё и взасос. Общее возбуждение толкнуло нас в объятья, и хозяин моей промежности категорически потребовал немедленного освобождения. «Свободу Манолису Глезосу!», возник и канул в вечность в подсознании партийный лозунг тех времён и народов.
Я лихорадочно расстёгивал пуговицы на её кофте, а она трепетными пальцами освобождала меня от рубашки. Предметы мужской и женской одежды падали к ногам, с сухим коротким треском отскочили пуговички Вериного лифчика, бежевая тряпочка с затейливыми кружевами упала, и в мерцающем свете свечей, показались полные, налитые желанием белые груди с тугими сосками.
Не переставая осыпать женщину ласками, я наощупь нашёл на холме пупырышек и нежно, как только мог, покрутил его между пальцами. Вера застонала от наслаждения и провела ладонью по моему хозяйству. Призывный запах желания исходил от её открытого тела, и это было последним искушением, против которого не помогло бы никакое противоядие. Я с силой приподнял её за ягодицы, и она мгновенно, как живая лиана, обвила мою талию длинными ногами. Губы жадно ловили губы, и Верин язык, жёсткий, как хрящ, вторгся в мой рот, как только я ворвался в её пышущую страстью огненную розу.
