– У меня есть время, – согласилась Галина, взглянув на часики, и добавила: – на это!
Арсеньев, как показалось, с состраданием посмотрел на молодого человека.
Место нашлось недалеко от театра – ресторан гостиницы «Метрополь». Было лето. Из-за жары ресторанные окна были открыты, и белые занавеси картинно колыхались от слабого летнего ветра.
– Японцы – народ коварный, – рассказывал Туманов Галине, невнимательно слушавшей его. – Когда они сдаваться начали, очень много наших бойцов и командиров погибли.
– Почему? – удивилась Галина.
– Фанатики, – пожал плечами Туманов – Руки подымают, а когда наши приближаются, гранаты кидают или стреляют. Очень много наших людей погибло, – повторил он, – но зато и мы их покосили немало! – он долил вина Галине. – А так, на переговорах, когда капитуляцию подписывали, все улыбаются, кланяются беспрерывно, а на мгновение повернешься спиной – выстрелят или нож воткнут.
– И на переговорах? – ахнула Галина.
– Нет! – первый раз за все время их разговора улыбнулся Туманов. – На переговорах они сладкие были. Потом, правда, на банкете напились как свиньи.
– А где у нас на корреспондентов учат? – поинтересовалась Галина.
– Пока нигде, – признался Туманов. – Хотели при Литературном институте отделение открыть, но как-то не сложилось.
– А вы как стали корреспондентом? – направляла откровения собеседника в нужное русло Галина.
– Незаметно, – усмехнулся Туманов. – На заводе стенгазету выпускал, потом в многотиражке стихи печатал… а уж когда в институт поступил, начали в больших изданиях публиковать. Так и стал корреспондентом.
– А стихи что ж? Забросили? – прищурилась Галина.
– Нет. Пишу, – опять покраснел Туманов.
– Это хорошо, – одобрила Галина. – Теперь ответьте мне… почему вы хотите, чтобы именно я играла главную роль в вашей пьесе.
Туманов вздохнул, готовясь рассказать ей о том, что он вкладывал в этот образ, как именно героиня должна способствовать мужанию Лукьянова – главного героя пьесы, что образ возлюбленной должен стать собирательным и примерным для всех девушек Страны Советов, тем более, что на небосклоне собираются предгрозовые военные тучи, но вместо этого вдруг, ужасаясь самому себе, выпалил:
– Потому что я люблю вас!
И Галина не нашлась, что ответить.
Она шла домой пешком, благо, что недалеко, и пыталась осмыслить этот наверняка выстраданный всплеск откровения, произошедший только что на ее глазах. Переулок был малолюден – взрослое население отбывало десятичасовой рабочий день на заводах и фабриках, дети воспитывались в детсадах и школах… У газетного стенда старик в выгоревшей кепке решал кроссворд прямо в наклеенной на фанерный щит газете.
– И что теперь делать со свалившимся счастьем? – спросила Галина сама себя. – Ведь он не отстанет… по глазам видно, что не отстанет! Пьесы будет писать для меня! Стихи, не дай бог!
– Простите! – остановил ее газетный старик. – Как называется летательный аппарат с винтом наверху? Десять букв, посередине «п» … не знаете, случайно?
– Что? – испугалась Галина.
– Летательный аппарат… – начал повторять старик.
– Геликоптер, – быстро ответила Галя.
Старик прильнул к газете, заполняя пустые квадратики. Все сошлось… он обернулся поблагодарить, но Галины уже не было.
Она свернула на бульвар, где редкие мамаши качали перед собою плетеные мальпосты[47] со спящими младенцами.
– Товарищ Коврова! Товарищ Галина! – позвали ее. Она обернулась на зов.
Из остановившейся машины вышли испанский летчик и барон Гальярдо. Был он невероятно, экзотически красив. Загорелый, в дорогом иностранном костюме, с широкополой белой шляпой в руке, которую он снял, здороваясь с Галиной.
– Вы меня помните? – улыбнулся он, целуя ей руку.
– Помню, – улыбнулась в ответ Галина. – Вас помню! А имя, к сожалению, нет!
– Игнасио Гальярдо, – напомнил ей барон. – Как вы? Как ваш ребенок? Он здоров?
– Здоров, спасибо, – ответила Галина. – А как вы? Где вы так загорели? Или об этом нельзя спрашивать?
– Мы, испанцы, все загорелые от рождения, – отшутился Гальярдо.
– По-русски начали говорить, – отметила Галина.
после секундной заминки продемонстрировал свои познания в русском языке испанский барон.
– Браво! – похлопала Галина.
– Как ваша работа? – продолжал расспросы Гальярдо.
– Очень хорошо, – ожидала продолжения Галина, – в театре играю, в кино снимаюсь. – Галина замолчала.
– А сейчас что вы делаете? – прервал неловкое молчание барон.
– Сейчас с вами разговариваю, – засмеялась Галина.
– Вы обедали сегодня? – спросил Гальярдо.
Галина расхохоталась.
– Что я сказал смешного? – улыбаясь, поинтересовался Гальярдо.
– Я только что из-за стола, – пояснила Галина.
– Я очень огорчен, – признался испанец.
– Тем, что я поела? – спросила Галина.
– Нет, – улыбнулся барон, – тем, что я не могу пригласить вас.
– Ничего, – успокоила его Галя, – как-нибудь в другой раз.
