– Жена очень нездорова! За себя бы я не стал просить! – врал ей вслед председатель. – Она еврейка, а немцы, говорят, всех евреев убьют, – вырвалось у него.
По всему театру стоял грохот – рабочие и молодые актеры заколачивали ящики с реквизитом, костюмами, бутафорией и прочим театральным имуществом, которые можно было увезти.
«Узбекская ССР. Г. Ташкент, ул. Им. Коминтерна. Драматический театр им. Хамзы», – старательно переписывала с бумажки на стенку ящика актриса Сазонтьева, давняя недоброжелательница Галины. Она поставила на пол ведерко с черной краской и отошла в сторону, любуясь своей каллиграфией, и здесь чуть не столкнулась с Ковровой.
– Здравствуй, – поздоровалась она, – слышала?.. Меня не берут!
– Нет, – равнодушно ответила Галина, – почему?
– Не представляю такой ценности, как другие, – охотно ответила Сазонтьева, – эвакуируют ведь самое ценное!
Она зло посмотрела на Коврову.
– Ну да ладно! Проживу как-нибудь! А вот вы… для кого же вы там играть собираетесь, Галина Васильевна? Для дехкан[82]? Или для змей со скорпионами?
– Для дехкан, – так же зло ответила Коврова. – Знаешь, за что тебя в эвакуацию не берут?
– Знаю, – снисходительно ответила Сазонтьева, – за правду, за принципиальность, за то, что талантливей многих из тех, кто едет…
– Нет… – прервала ее Галина, – за ядовитость, Сазонтьева! Там и без тебя скорпионов хватает.
Когда Галина ушла, Сазонтьева вернулась к ящику, сладострастно обмакнула кисть в ведерко с краской и написала пониже адреса:
«Возврату не подлежит!»
В их совместной с Галей гримерке Таисия собирала в сумку косметику, туфли, фотографии, безделушки, накопившиеся за годы пребывания в театре.
– Здравствуй, Галька. Эвакоталон получила? – сразу же спросила она.
– Все я получила, – устало ответила Галина, садясь за свой столик. – Меня сегодня патруль остановил для проверки документов, – сообщила она.
– И что? – удивилась Таисия.
– И ничего! – уверенно ответила Галина. – Они меня не узнали! Как я выгляжу? – вдруг встрепенулась она. – Плохо?
Таисия подошла к ней, внимательно всмотрелась в лицо:
– Нормально ты выглядишь… как всегда. Разве что похудела немного.
– Люди очень злые стали, – вдруг сообщила Галина. – Все!
– Была? – присела рядом Таисия.
– Была. – Галина открыла ящик гримерного столика, мрачно поворошила содержимое и, ничего не взяв, закрыла ящик. – Известий нет ни о нем, ни о Мише… и, как я поняла, у них вообще нет известий.
– А нам через три дня уезжать, – опечалилась Таисия.
– Я не поеду, – покачала головой Галина.
– Ты что? – испугалась Таисия. – Как это не поедешь? Кто тебе разрешит не поехать?
– Кто мне запретит? – зло спросила Галя. – Толика, маму и теток отправлю в Свердловск, а сама буду сидеть в Москве и ждать его, пока не дождусь!
– Немцев ты дождешься, а не его! – покраснела от досады Таисия. – Немцы через неделю Москву возьмут!
– Таська! – изумилась Галина. – Ты ума лишилась? Что же ты такое говоришь?
– То, что все знают! – Тася наклонилась к самому уху Галины и лихорадочно зашептала: – Сталин с правительством давно из Москвы уехали по подземному тоннелю! Генералы все уехали! Политбюро! А Кремль, канал имени Москвы и Большой театр заминировали! Как немцы войдут – все взорвут и город затопят!
– Я не верю, – отодвинулась от подруги Галя.
– Я тоже не верила, пока Киев не взяли! – торжествуя, ответила Таисия.
– То Киев… – неуверенно возразила Галина, – он от границы недалеко… может, оборону не успели организовать?
– А Москва недалеко от Киева! – Таисия схватила Галину за руку. – Галька! Люди говорят, немцы только коммунистов и евреев убивают, а простых людей не трогают!
– Я не член партии, – напомнила Галя.
– Зато твой покойный муж – Герой Советского Союза, а у тебя – Сталинская премия… вполне достаточно! – громко зашептала Таисия. – А про встречи со Сталиным забыла?
– Таська, мне страшно! – призналась Галина.
– А как мне страшно! – обрадовалась Таисия. – Поняла, наконец.
– Мне не от немцев, мне от тебя страшно! – рассердилась Галина. – Ты-то чего с ума сходишь? Мужа, Героя Советского Союза, у тебя нет… и званий у тебя нет, и премий… чего тебе-то бояться, я не понимаю?
– Я не за себя переживаю… – уже в полный голос сообщила Таисия, – а что до того, что замуж не взяли… здесь ты права! Не предложили… а почему? Знаешь?
– Я виновата? – догадалась Галина.
– Ты, – подтвердила Таисия. – Когда Ковров погиб, Костецкий все случая ждал, чтоб тебе предложение сделать. Ты про это не знала?
– Нет.
И по тому, как она ответила, Таисия поняла, что Галина говорит правду. Но признать это сейчас она не могла и не хотела, потому что другого случая, как и другой войны, могло и не быть.
