– Ансамбль Моисеева выехал… несколько артистов сразу погибли под артобстрелом, а трех танцовщиц изнасиловали! И вообще, каждая приехавшая на передовую актриса рассматривается как куртизанка[85]! Генералы и полковники напрямую предлагают невообразимые вещи! Более того, требуют и угрожают!
Взволнованная Любовь Ивановна закурила длинную английскую папиросу.
– Могу я попросить вас не курить? – обратился к ней пожилой мужчина, который коротал время тем, что втыкал в карту европейской части СССР красные и черные флажки, обозначая тем самым линию фронта.
– Почему мне не курить? – высокомерно спросила Соколова.
– Я не выношу табачного дыма, – сердито пояснил мужчина.
– А я не выношу плохо воспитанных стариков! – ответила Любовь Ивановна и отвернулась от подвального стратега.
Старик пошел к выходу, жаловаться дежурному по бомбоубежищу – неказистой тетке в черной шинели.
– Уезжайте немедленно! – продолжала Любовь Ивановна. – Ваш театр эвакуировался?
– Да, в Ташкент, – Галина тоже достала из сумочки папиросы.
– Ну вот! А то поехали с нами в Алма-Ату, – предложила Соколова. – Вас, дорогая моя, направят туда, куда вы захотите, – вы же все-таки Коврова!
– Я не могу ехать. Я жду мужа, – призналась Галина.
– Вашего драматурга? – удивилась Любовь Ивановна. – Где он?
– На фронте, в командировке… и о нем нет известий вот уже больше месяца, – заплакала Галина.
– Вот как! Я не знала, – извинилась Соколова. – И что… совсем никаких известий?
– Совсем, – подтвердила Галина. – Я была в «Красной звезде», и там ничего не знают.
– Я вам помогу, – решительно сказала Любовь Ивановна.
– Как? – удивилась Галина.
– Сейчас закончится тревога, и мы поедем к медиуму.
– К кому? – переспросила, всхлипывая, Галина.
– К ясновидящей! К ней сейчас вся Москва в очереди. Жены генералов, вдовы… жену Кагановича постоянно у нее встречаю… – с удовольствием рассказывала Любовь Ивановна.
– Она-то что хочет узнать? – поразилась Галина. – Жена Лазаря Моисеевича?
– То же, что и все! – прошептала Соколова. – Победят нас немцы или нет.
Заметив сомнение в глазах Галины, поспешила рассказать:
– Я тоже поначалу в медиумов не верила, но когда пропал наш Микки, убежал от домработницы на прогулке, она точно указала место, где мы его и нашли.
«Угроза воздушного нападения миновала – отбой! – прохрипел репродуктор голосом диктора Левитана. – Граждане, отбой воздушной тревоги!»
– Пойдете? – спросила, вставая, Соколова.
– Пойду, – согласилась Галина.
– Тогда вы идите к себе, возьмите фотографию вашего мужа и какую-нибудь его вещь.
– Вещь? Зачем? – робко поинтересовалась Галя.
– Фотография затем, чтобы перед глазами Самарры был его образ, а вещь, чтобы установить материальную связь в астральном движении к его телесной оболочке, – четко пояснила Любовь Ивановна.
– Что за имя – Самарра? – удивилась Галина.
– Какое-то древнее, восточное. Она не то гречанка, не то турчанка… возьмите побольше денег, она дорого берет, – посоветовала известная актриса, – или серьги, или кольцо, она принимает драгоценности. У вас машина?
– Нет. Я сдала, – ответила Галина.
– Зря! – хмыкнула Любовь Ивановна. – На стоянке в Текстильщиках личные машины сотнями стоят. На них ни шоферов, ни бензина нет. Вы бы спросили меня, – расстроенно покачала головой Любовь Ивановна. – Хорошо. Идите домой, я вызову машину и, когда она придет, позвоню вам.
В квартире Галина сунула в сумочку фотографию Туманова с дарственной надписью и вдруг поняла, что никаких других тумановских вещей у нее нет. Она на всякий случай проверила ящики комода, платяной шкаф… В доме не было ни одной его вещи – Туманов ушел из дома во всем немногом, что на нем было.
– Да! – прокричала Галя в трубку зазвонившего телефона. – Сейчас спускаюсь!
Она выдвинула нижний ящик трюмо, на самом дне которого под кружевными воротничками, вуалями, перчатками покоилась большая палехская шкатулка. В шкатулке лежали вещи Анатолия Коврова. Его письма, конспекты, по которым он учился в академии РККА, наградной пистолет, его стихи, переписанные Тумановым, и его часы, которые передал ей Костецкий.
Галина схватила часы и сунула их в сумочку к фотографии Туманова.
В машине Любовь Ивановна передала Галине пакет.
– Это вам… почитайте. Очень любопытно и очень современно. Вы не представляете, с каким трудом мы достали эту книжку.
– Спасибо, – поблагодарила Галина.
Она развернула бумагу…
…Академик Тарле, «1812 год» – значилось на обложке.
– Читали? – встревожилась Соколова, увидев, как сжались губы Галины.
– Нет, – ответила Галина.
– Почитайте, – посоветовала Соколова, – там тоже… патриотизм! Патриотизм! А барышень, дочерей помещика, крестьяне в свои телеги не брали! Барышни на коленях умоляли, не хотели под французов попасть… а они не брали! Смеялись! Им забавно было видеть, как барышни на коленях стоят!
– Любовь Ивановна… Даже не знаю, как вас благодарить… – задумчиво сказала Галина. – Вы сегодня просто осыпали меня благодеяниями.
