Люди как боги полностью

Между ним и этим миром, в котором, как ему казалось, его могли бы принять и считать за своего, стояла слишком земная натура его спутников. Да, физически он находился в этом мире, но всего лишь в роли диковинного, докучливого чужеземца. Однако мистер Коттедж успел полюбить этот мир, жаждал его и страстно хотел стать его частью. Он не мог избавиться от смутного чувства, что стоит ему отделаться от своих спутников, сбросить земную одежду и вместе с ней все, что выдает в нем землянина и связывает его с Землей, то сам факт обнажения превратит его в коренного жителя Утопии, и тогда терзающее его чувство, эта тоскливая, удручающая неприкаянность улетучится из его сознания. Он словно по волшебству обнаружит, что стал частью природы и реальности Утопии, и уже Земля будет выглядеть как невероятный сон, постепенно тающий в его памяти.

Однако минуте отрешенности от земных мыслей и материй помешал отец Камертонг, которому срочно понадобился слушатель. Он прилип к мистеру Коттеджу и вылил на него целый поток вопросов и критических замечаний, придававших утопийскому окружению характер выставки в Эрлс-Корте, которую они решили вместе посетить и по косточкам разобрать. Священнику новое окружение, по-видимому, казалось настолько условным, достойным порицания и нереальным, что мистер Коттедж не удивился бы, если бы в пейзаже вдруг образовалась дыра, в которую проглянет суета на вокзале Эрлс-Корта и готический шпиль церкви Святого Варнавы на западе.

Поначалу мысли отца Камертонга были в основном заняты тем, что с ним назавтра собирались «что-то делать».

– Как они могут что-то со мной делать? – в четвертый раз вопрошал он.

– Прошу прощения, – ответил мистер Коттедж. Всякий раз, когда отец Камертонг открывал рот, мистер Коттедж говорил «прошу прощения», намекая, что ему мешают думать, но всякий раз священник отвечал: «Вам следует проверить слух у специалиста» – и продолжал заготовленную тираду.

– Что со мной могут сделать? – спросил он мистера Коттеджа и окружающую их темноту. – Что?

– Ну-у… психоанализ там какой-нибудь, – предположил мистер Коттедж.

– Чтобы играть в такие игры, нужно две стороны, – возразил отец Камертонг, как показалось мистеру Коттеджу с некоторым облегчением. – О чем бы они меня ни спросили, что бы мне ни предложили, я не отступлю от своего свидетельства.

– Я не сомневаюсь, что вас нелегко будет угомонить, – с досадой заметил мистер Коттедж.

Некоторое время они молча гуляли среди кустов с белыми благоухающими цветками. Время от времени мистер Коттедж то ускорял, то замедлял шаг, пытаясь увеличить отрыв от отца Камертонга, но тот машинально повторял его движения.

– Разврат! – вернулся он к наболевшей теме. – Как это еще можно назвать?

– Прошу прощения еще раз.

– Каким словом это можно еще назвать, кроме как «разврат»? Что еще ожидать от людей, разгуливающих в столь скудной одежде и при этом имеющих мораль мартышек в вольере? Они сами признают, что наш институт брака им практически чужд.

– Это другой мир, – раздраженно бросил мистер Коттедж. – Совсем другой.

– Законы нравственности действуют в любом мире, который можно себе представить.

– Даже в таком, где люди размножаются делением и не знают о сексе?

– Их нравственность была бы проще, но имела бы такую же суть.

Мистер Коттедж еще раз извинился.

– Я хотел сказать, что это пропащий мир.

– Он не кажется мне пропащим.

– Здесь отвергли спасение души, позабыли о нем.

Мистер Коттедж сунул руки в карманы и принялся тихо насвистывать баркаролу из «Сказок Гофмана». Неужели отец Камертонг так и не оставит его в покое? Неужели его ничем нельзя пронять? На выставках в Эрлс-корте раньше стояли сплетенные из проволоки мусорные корзины, куда можно было выбросить бумажный мусор, окурки и подобных зануд. Взять бы и засунуть сейчас отца Камертонга в бак для мусора!

– Им было предложено спасение души, а они его отвергли и практически позабыли. Вот почему нас к ним послали. Мы отправлены сюда, чтобы напомнить им о самом важном деле, о том, что они позабыли. Мы в очередной раз должны поднять целительные скрижали, как это сделал Моисей в пустыне. Наша миссия нелегка. Нас не зря поместили в этот ад чувственного материализма.

– О, господи! – воскликнул мистер Коттедж и снова принялся насвистывать баркаролу, а потом в очередной раз повторил: – Прошу прощения.

– Где Полярная звезда? Что случилось с Большой Медведицей?

Мистер Коттедж задрал голову.

Он до этого не думал о звездах, а на небо посмотрел с готовностью увидеть в новой вселенной самые необычные созвездия, однако по размерам планеты и населяющим ее живым существам здешние созвездия близко походили на земные, так что мистер Коттедж увидел над головой знакомое расположение звезд. Но так же, как мир Утопии не был полностью идентичен земному, рисунок созвездий оказался немного сдвинутым. Орион растянулся вширь, сбоку к нему прилепилась незнакомая туманность. Большая Медведица выглядела приплюснутой, а две ее звезды-ориентира, находившиеся на Земле на одной линии с Полярной звездой, указывали на ничем не заполненную небесную пустоту.