Люди как боги полностью

– Полярной звезды нет! Большая Медведица кособокая! Как это символично! – кипятился отец Камертонг.

Куда уж символичнее. Мистер Коттедж понял, что его ожидает новый поток красноречия, и решил избавиться от назойливого спутника любой ценой.

На Земле мистер Коттедж был безропотной жертвой зануд всякого рода и тактично, терпеливо мирился с умственной ограниченностью, стоявшей за бесчувственной назойливостью таких людей, но дух свободы Утопии успел вскружить ему голову и пробудил реакции, которые до тех пор сдерживало его излишне почтительное отношение к ближнему. Отец Камертонг надоел ему до чертиков, надо было его остановить, и мистер Коттедж приступил к делу с прямотой, удивившей его самого:

– Отец Камертонг, я должен вам кое в чем признаться.

– Ах вот как! В чем именно?

– Вы так долго ходили за мной и кричали прямо в уши, что мне страшно захотелось вас убить.

– Если мои слова задели вас за живое…

– Не задели. Мои уши были вынуждены выслушивать глупую оглушительную трескотню. Мне не хватает слов, чтобы выразить, как она мне надоела. Ваша болтовня мешает мне созерцать чудесную красоту, которая нас окружает. Я прекрасно понимаю, что вы хотите сказать, указывая на отсутствие Полярной звезды, и какой видите в этом смысл. Вы один из тех упрямцев, кто, невзирая на любые доказательства, верит, что холмы вечные по-прежнему вечны, а небесная твердь со звездами навеки пребудет твердой[5]. Я хочу, чтобы вы поняли: мне неинтересна ваша белиберда. Вы, как мне кажется, олицетворяете все ложное, гадкое и надуманное, что только есть в католической доктрине. Я согласен с утопийцами, что ваши мысли о сексе нездоровы – вероятно, им с самого детства придали непристойное направление – и что ваши постоянные высказывания и намеки в отношении половой жизни чудовищны и возмутительны. С неменьшими неприязнью, раздражением и отвращением я выслушиваю ваши разговоры о самой религии. В ваших устах религия так же отвратительна, как и секс. Вы грязный религиозный ханжа. То, что вы называете христианством, – черные, гадкие предрассудки, оправдание мракобесия и травли. Это вопиющее оскорбление Христа. Если вы христианин, то я решительно считаю себя нехристианином. Однако христианство имеет не тот смысл, который вы в него вкладываете. В определенной степени Утопия и есть христианский мир, о каком можно только мечтать. Он совершенно недоступен нашему пониманию. Случай забросил нас в этот славный мир, который выглядит против нашего как хрустальная чаша по сравнению со старой жестяной миской, а вам хватает наглости и высокомерия говорить, что мы якобы присланы сюда как миссионеры, чтобы учить местных бог знает чему!

– Бог как раз знает чему, – парировал отец Камертонг, несколько опешив, но быстро перешел в контратаку.

– О-о! – На мгновение мистер Коттедж потерял дар речи.

– Послушайте, что я скажу, друг мой, – схватил его за рукав отец Камертонг.

– Ни за что в жизни! – отшатнулся мистер Коттедж. – Посмотрите туда: на берегу озера видны темные фигуры. Это мистер Дюжи, мистер Соппли и леди Стелла. Они привезли вас сюда. Они люди вашего круга, и вы для них тоже свой. Если бы им была неприятна ваша компания, они бы не взяли вас с собой. Ступайте к ним. Я больше не хочу быть с вами. Я отвергаю и отталкиваю вас. Вот ваша дорога. А эта, рядом с маленькой постройкой, моя. Не ходите за мной, или я наброшусь на вас, и утопийцам придется нас разнимать. Извините меня за резкость, отец Камертонг, но уйдите от меня! Уходите прочь!

Мистер Коттедж отвернулся и, заметив, что отец Камертонг все еще колеблется, убежал первым.

Он быстро пошел по дорожке под прикрытием высоких подстриженных кустов, резко свернул направо, потом налево, пробежал через мостик над водопадом, плеснувшим в лицо мелкими водяными брызгами, наткнулся в темноте на тихо шептавшуюся пару влюбленных, пересек цветущую лужайку и, наконец, запыхавшись, тяжело опустился на ступени, ведущие на террасу с видом на озеро и горы, украшенную, как можно было разобрать при тусклом освещении, сидящими каменными фигурами настороженных людей и животных.

– О, милосердные звезды! – воскликнул мистер Коттедж. – Наконец-то я один.

Он еще долго сидел на ступенях, поглядывая вокруг, наслаждаясь ощущением, что хотя бы на короткое время ему больше не мешало ничто земное и он мог остаться с Утопией наедине.

Мистер Коттедж не мог назвать Утопию страной своей мечты, ведь прежде он даже не осмеливался мечтать о мире, так близко отвечавшем желаниям и представлениям его души. Но именно такой мир или его близкое подобие скрыто существовали в глубине мыслей и упованиях многих тысяч людей, здравых и не совсем, в мире хаоса под названием «Земля». Нет, Утопия не была миром унылого покоя, золотого упадка и потворства прихотям, какой ее рисовал мистер Айдакот. Этот мир был, на взгляд мистера Коттеджа, чрезвычайно воинственным, побеждающим и стремящимся к победам, ломающим упрямство природных сил и материи, преодолевающим далекие безжизненные пространства космоса, торжествующим над противоречивыми тайнами бытия.