В Утопии прошлого, в тени недалеких интриг государственных мужей вроде Дюжи и Айдакота, конкуренции торговцев и мироедов, ни капли не отличавшихся подлостью и пошлостью от своих земных собратьев, тихо вершили свое дело терпеливые мыслители и наставники, закладывая фундамент сегодняшней несуетной активности и неутомимости. Много ли таких первопроходцев увидели хотя бы толику праведной красоты мира, ставшего возможным благодаря труду всей их жизни!
Однако даже в разгар ненависти, смуты и страданий эпохи Смятения жизнь, по-видимому, давала достаточно потрясающих, славных возможностей. Красота заката будила воображение обитателей даже самых мерзких трущоб; в горных хребтах, широких долинах, утесах и холмах, зыбких и пугающих своим величием просторах океана люди ловили намеки на возможность и достижимость жизненного великолепия. Каждый цветочный лепесток, каждый освещенный солнцем листок, жизненная сила юности, счастливые моменты человеческого духа, находившие отображение в искусстве – все это должно было питать надежду, побуждать к действию. И вот он, новый мир!
Мистер Коттедж воздел руки, словно молясь мириадам дружелюбных звезд над головой, и прошептал:
– Я видел его, видел.
Огоньки и пятна мягкого света вспыхивали то тут, то там над массой похожих на цветы зданий и спускавшихся к берегу озера садов. Над головой с тихим жужжанием описал круг аэроплан, похожий на еще одну звезду.
Мимо мистера Коттеджа по ступеням спустилась стройная девочка и, заметив его, остановилась:
– Вы один из землян?
По лицу мистера Коттеджа скользнул слабый свет, отбрасываемый ее браслетом, и, глядя на девочку, он кивнул:
– Да, прибыл сегодня.
– Вы приехали один на маленькой машине из жести, с надувными резиновыми мешками на колесах, очень ржавой снизу, желтого цвета. Я ее хорошенько рассмотрела.
– Машинка не так уж плоха.
– Мы сначала подумали, что жрец приехал с вами.
– Он мне не друг.
– В Утопии много лет назад тоже были такие жрецы. Они сильно баламутили народ.
– Он приехал с другими. Они взяли его с собой на пирушку, но, как мне кажется, зря.
Девочка присела на ступеньку чуть выше его.
– Вы попали к нам из странного мира. А вам наш мир тоже кажется удивительным? Могу представить, что многие привычные для меня вещи, потому что я родилась и выросла среди них, кажутся вам диковиной.
– Вы, наверно, еще очень молоды?
– Мне одиннадцать лет. Я изучаю историю эпохи Смятения. Учителя говорят, что ваш мир все еще находится в эпохе Смятения. Вы как будто пришли к нам из нашей древней истории. Я была на беседе и следила за вашим лицом. Вам нравится наш мир. По крайней мере, он нравится вам больше, чем остальным.
– Я бы хотел провести здесь весь остаток своей жизни.
– А это возможно?
– Почему бы и нет? Это проще устроить, чем отправлять меня обратно. Я не буду сильно мешаться под ногами. Проживу от силы двадцать – тридцать лет, постараюсь освоить все, что смогу, буду выполнять все, что скажут.
– Но разве в вашем мире у вас нет своей работы?
Мистер Коттедж промолчал. Казалось, что он пропустил вопрос мимо ушей. Первой молчание нарушила девочка.
– Говорят, что в пору молодости, когда ум и характер еще не сформировались и не созрели, утопийцы были очень похожи на людей эпохи Смятения. Мы были эгоистичнее, окружавшая нас жизнь таила в себе еще много неизведанного, поэтому мы любили приключения и романтику. Мне кажется, я тоже немного эгоистка и романтик. Несмотря на ужасные, пугающие вещи, которые похожи на ваш сегодняшний мир, в прошлые времена у нас было жутко много увлекательного и интересного. Что чувствовал полководец, вступая в побежденный город? Или принц, получивший королевскую корону? Каково было быть богатым и поражать людское воображение актами доброты и могущества? Или мучеником, что идет на смерть ради блестящего, непонятого идеала?
– Такие вещи всегда выглядят красивее в учебниках истории, чем на самом деле, – немного подумав, сказал мистер Коттедж. – Вы слышали речь мистера Айдакота? Он говорил последним из землян.
– Он высказывал романтичные мысли, но вид у него совсем неромантичный.
– Мистер Айдакот вел на Земле вполне романтичный образ жизни. Храбро сражался на войне. Попал в плен и чудом бежал. Его буйное воображение – причина смерти тысяч людей. Вскоре мы увидим еще одного романтика в лице лорда Барралонги, которого сейчас везут сюда. Он невероятно богат и любит поражать людей своим богатством – совсем как это представляете себе вы.
– Разве это не поражает воображение других?
