Двумя другими членами группы были: американец с серым лицом и в сером костюме, тоже осторожно поглядывавший по сторонам (это был король кинематографа мистер Хамлоу, как сообщил мистер Соппли), и взъерошенный француз, смуглый, элегантно одетый мужчина, плохо говоривший по-английски, похоже, затесавшийся в компанию лорда Барралонги совершенно случайно. Мистер Коттедж сделал про себя вывод, и никакие дальнейшие события не смогли его поколебать, что этот господин оказался в кругу приятелей лорда Барралонги из-за своей любви к кино и, как часто бывает с иностранцами, непонятно зачем согласился участвовать в воскресной прогулке с чужими людьми.
Пока лорд Барралонга и мистер Хамлоу приветствовали мистера Дюжи и мистера Айдакота, француз обратился к мистеру Коттеджу с вопросом, не говорит ли он по-французски.
– Я ничего не понимаю, – признался француз. – Мы собирались ехать в Вильшар… Уилтшир, и тут пошел один кошмар за другим. Куда мы попали и кто эти люди, столь превосходно говорящие по-французски? Что это? Шутка лорда Барралонги? Сон? Что с нами произошло?
Мистер Коттедж попытался, как мог, объяснить.
– Другое измерение? – удивился француз. – Другой мир? Ну хорошо. Однако у меня есть дела в Лондоне. Мне не требовалось возвращаться во Францию или в место в другом мире, похожее на Францию. Все это слишком жестокая шутка.
Мистер Коттедж попытался объяснить подробнее. Недоумение на лице собеседника говорило о том, что объяснения были слишком сложны для его ума. Француз с беспомощным видом повернулся к леди Стелле, готовой прийти ему на выручку.
– Эта дама, – сказал мистер Коттедж, – сможет объяснить проще. Позвольте представить: леди Стелла, а это…
– Месье Дюпон, – с поклоном сказал француз. – Я, что называется, журналист и публицист. Меня интересует роль кинематографа в сфере образования и пропаганды. Вот почему я сопровождаю лорда Барралонгу.
Умение болтать по-французски было главным достоинством леди Стеллы. Она почувствовала себя как рыба в воде и полностью взяла на себя просвещение месье Дюпона, прервавшись только на то, чтобы сказать мисс Грите Грей, как она рада встретить в этом странном мире свою соотечественницу.
Избавившись от месье Дюпона, мистер Коттедж отошел в сторону и стал наблюдать за маленькой группой землян в центре зала и окружавшими их высокими, внимательными, но не принимавшими участия в разговоре утопийцами. Мистер Дюжи с прохладной приветливостью беседовал с лордом Барралонгой, а мистер Хамлоу уверял, что ему очень приятно повстречать «крупнейшего государственного деятеля Англии». Мистер Айдакот стоял рядом с лордом Барралонгой с самым дружелюбным видом. Они хорошо знали друг друга. Отец Камертонг обменивался репликами с мистером Соппли. Хек и Геккон после первого обмена натянутыми взглядами отошли в сторону и принялись вполголоса обсуждать технические перипетии событий дня. На мистера Коттеджа никто не обращал внимания.
Сцена напоминала случайную встречу на вокзале или официальном приеме, маловероятное и в то же время совершенно обыденное событие. Он слишком устал и насквозь пропитался изнурительной новизной.
– Эх! Пойду-ка я спать! – неожиданно зевнув, пробормотал мистер Коттедж. – Лягу в свою маленькую кроватку.
Он вышел сквозь толпу дружелюбных утопийцев под тихое звездное небо и кивнул незнакомой туманности на краю созвездия Ориона – так усталый отец кивает докучливым отпрыскам. Загадка подождет до утра. Сонно спотыкаясь, он добрался через сад до выделенного ему места ночлега.
Раздевшись, мистер Коттедж немедленно, как утомленный играми ребенок, провалился в глубокий сон.
Мистер Коттедж медленно пробудился от глубокого сна.
Ему смутно казалось, что от него ускользает сладкое, чудесное сновидение. Он пытался удержать его и поэтому долго не открывал глаза. Ему снилось, что он очутился в замечательном мире прекрасных людей, сумевших избавиться от тысяч земных невзгод. Увы, сон растаял и улетучился. В последнее время сны редко посещали мистера Коттеджа. Он лежал не двигаясь с закрытыми глазами и с неохотой пробуждался, готовясь увидеть мир каждодневной рутины.
Заботы и тревоги последних двух недель уже завладели его мыслями. Сможет ли он когда-нибудь провести отпуск в одиночестве? Тут он вспомнил, что уже спрятал саквояж с вещами в багажнике «желтой угрозы». Но ведь это было не вчера вечером, а позавчера. Он постепенно вспомнил начало путешествия, сдержанную радость от того, что выехал за ворота незаметно для миссис Коттедж. Открыв глаза и уставившись в белый потолок, попытался восстановить в памяти подробности поездки. Вспомнились поворот на Камберуэлл-Нью-роуд, яркие, пьянящие лучи утреннего солнца, Воксхолл-бридж-роуд и жуткие заторы на углу Гайд-парка. Он всегда говорил, что по западной части Лондона куда труднее ездить на автомобиле, чем по восточной. А потом что? Приехал в Оксбридж? Нет. Он помнил дорогу в Слау, дальше в памяти зиял провал.
Какой хороший потолок: ни трещинки, ни пятнышка.
