– Возможно, вас тоже укусила муха социализма. Да-да, я это вижу! Поверьте, перед вами самое полное выражение упадка, какое себе можно только представить. Полнее не бывает. И мы
– Но я не вижу здесь упадка, – возразил мистер Коттедж.
– Нет большего слепца, чем тот, кто не желает видеть. Упадок повсюду. Их дутое розовощекое псевдоздоровье. Как у откормленного скота. Их отношение к Барралонге. Они не знают, что с ним делать. Его даже не арестовали. У них вообще не было арестов последнюю тысячу лет. Лорд Барралонга гоняет по их земле, убивает, калечит, наводит ужас и нарушает порядок, а они только смотрят, вытаращив глаза, как громом пораженные. Просто как громом пораженные. Он носится как сорвавшийся с цепи бешеный пес по миру, населенному одними овцами. Если бы его машина не завалилась набок, он и сейчас бы, наверно, разъезжал, давя на клаксон, рыча мотором и сбивая насмерть любого встречного. Эти люди утратили коллективный инстинкт самосохранения.
– Я теряюсь в догадках.
– Очень удобная позиция – в умеренной дозе. Но когда перестанете теряться в догадках, вы поймете, что я прав. А? Ага, гляньте-ка на террасу. Кажется, лорд Барралонга и его французский приятель собственной персоной? Да, это они. Вышли подышать утренним воздухом. С вашего позволения я подойду к ним перекинуться парой слов. Куда, говорите, пошел отец Камертонг? Я не хочу мешать его ревностным молитвам. Сюда? Тогда я иду направо.
Мистер Айдакот, обернувшись, дружелюбно улыбнулся.
Мистеру Коттеджу попались навстречу два утопийца, занятые садовыми работами. Вооружившись тачками из легкого серебристого металла, они обрезали старые ветки и отцветшие кисти густого кустарника, свисающего с гряды наваленных камней, покрытой пеной алых и темно-красных роз. На садовниках были большие кожаные рукавицы и фартуки, в руках – крючья и ножницы.
Мистер Коттедж никогда прежде не видел роз такого сорта. Воздух был напоен их ароматом. Махровые розы и так высоко в горах? На швейцарском высокогорье он видел сорт с одиночными алыми цветками, но не такое красочное буйство. Цветы выглядели гигантами по сравнению с листьями. По камням змеились и свешивались вниз длинные, колючие, ядовито-алые стебли. Крупные лепестки, как красный снег, мотыльки или капли крови, сыпались на мягкую почву между бурыми осколками скал.
– Вы первые жители Утопии, кого я вижу за работой, – сказал он.
– Это не наша работа, – улыбнулся тот, что стоял ближе: светловолосый голубоглазый юноша в веснушках. – Но раз мы поддержали сохранение этого сорта роз, то должны за ними ухаживать.
– Значит, это ваши цветы?
– Многие думают, что с горными махровыми розами слишком много возни, у них острые шипы, ползучие стебли. Другие считают, что на высокогорье следует выращивать только одиночные сорта, а эта прелесть пусть сама собой вымирает. Вам нравятся наши розы?
– Эти-то? Абсолютно.
– Отлично! Тогда пододвиньте тачку поближе, чтобы собрать мусор. Мы в ответе за то, чтобы эти кусты, достающие почти до воды, вели себя прилично.
– И вы сами должны за ними ухаживать?
– А кто же еще?
– Разве вы не можете кому-нибудь заплатить, чтобы не делать эту работу самим?
– А-а, реликт седой старины! – воскликнул молодой человек. – Ископаемый невежда из варварской вселенной! Вы до сих пор не поняли, что в Утопии нет класса наемных работников? Он прекратил свое существование еще полторы тысячи лет назад или около того. Наемное рабство, сводничество и прочее – ничего этого больше нет. Мы знаем о таких вещах по книгам. Если любишь розы, ты должен сам за ними ухаживать.
– Но вы-то работаете…
– Не за деньги. И не потому, что кому-то чего-то надо или хочется, а он слишком ленив, чтобы служить этому делу или добывать нужное своими силами. Мы работаем как часть разума, часть воли всей Утопии.
– Позвольте спросить: в чем состоит ваша основная работа?
– Я исследую недра нашей планеты. Изучаю химию высоких давлений. А мой друг…
Юноша спросил приятеля, чье смуглое лицо и карие глаза неожиданно появились над цветочной пеной.
– Я занимаюсь пищей, – ответил тот.
– Вы повар?
– Вроде того. В данный момент я забочусь о питании землян. У вас очень интересный и любопытный рацион, но слишком, на мой взгляд, вредный для здоровья. Я планирую ваше питание. Вижу, вы встревожены, однако о вашем завтраке вчера вечером позаботился именно я. – Утопиец взглянул на миниатюрные часы под садовой рукавицей. – Он будет готов примерно через час. Как вам понравился утренний чай?
– Он был превосходен.
– Отлично, – сказал смуглый юноша. – Я старался как мог. Надеюсь, что завтрак понравится вам не меньше. Мне пришлось слетать вчера вечером за двести километров, найти и зарезать свинью, разделать, научиться солить и коптить мясо. В Утопии бекон давно уже не едят. Надеюсь, вам понравится ветчина моего приготовления.
– Для ветчины процесс обработки выглядит чересчур быстрым, – заметил мистер Коттедж. – Мы могли бы обойтись без нее.
