Легкое движение побудило его скосить глаза – рядом сидела Лихнис. Женщина с улыбкой приложила палец к губам. Ему захотелось что-нибудь сказать ей, он вяло улыбнулся и пошевелил головой. Лихнис поднялась и скользнула мимо изголовья дивана. Мистер Коттедж был слишком слаб и рассеян, чтобы поднять голову и проследить, куда она идет, однако успел заметить, что Лихнис сидела за белым столом с ярко-голубыми цветами в серебряной вазе. Взгляд зацепился за яркую окраску цветов, и мистер Коттедж сосредоточил на них первый проблеск интереса.
Он тщился понять, действительно ли краски в мире Утопии были ярче земных или в местном воздухе содержались какие-то вещества, ускорявшие и обострявшие восприятие цвета.
За столом были видны белые колонны лоджии. Снаружи в комнату проникала ветвь похожего на эвкалипт дерева с листьями цвета закопченной бронзы.
А еще играла музыка. Ручеек звуков, то капающих, то журчащих, неприметный поток маленьких чистых нот плескался на обочине сознания, подобно мелодии Дебюсси из страны фей.
Блаженный покой…
Мистер Коттедж очнулся в очередной раз, напряг память.
Его сбило с ног и оглушило что-то огромное и мощное. Что именно в памяти не отложилось.
Потом вокруг него собрались какие-то люди и что-то о нем говорили. Он запомнил только их ноги: видимо, лежал ничком, уткнувшись лицом в землю. Его перевернули на спину, и его ослепил свет восходящего солнца.
Две ласковые богини напоили его у подножия высоких скал бодрящим эликсиром. Какая-то женщина несла его на руках, как ребенка. Дальше следовали туманные, бессвязные воспоминания о длинном пути, долгом полете по воздуху. И еще образ какого-то сложного механизма, не вяжущийся ни с чем остальным. Некоторое время сознание поддерживало этот образ, пытаясь найти ответ, но утомилось, позволило ему уплыть прочь. Чьи-то голоса, боль от укола шприца, газ, который невозможно было не вдохнуть. Потом он спал и периодически видел сны.
Что это было за ущелье? Как он сюда попал?
Зеленая вспышка. Утопийцы с трудом тянут толстый кабель. И вдруг – резко и отчетливо – вид мыса с карантинным утесом, упирающимся в яркое-голубое небо. Вершина утеса вместе с трепещущим флагом и расхристанными фигурками людей со скрипом медленно и уверенно разворачивается, как выходящее из дока судно, увозящее корабельные вымпелы и пассажиров в неведомые дали. Мистер Коттедж вспомнил свое невероятное приключение, вспомнил все, до последней диковинной подробности.
Он с вопросительным выражением приподнялся на кровати. Немедленно вернулась Лихнис, присела на постель, взбила подушки за его спиной и посоветовала лечь обратно. Она сообщила, что от болезни его вылечили и он больше не заразен, но пока еще не набрался сил. «От какой еще болезни?» В уме всплыли дополнительные подробности недавнего прошлого.
– Началась эпидемия, – вспомнил мистер Коттедж. – Целый коктейль из наших земных инфекций.
Лихнис ободряюще улыбнулась. Эпидемия уже закончилась. Наука и организованность Утопии вступили в борьбу и преодолели угрозу. Правда, Лихнис не имела отношения к профилактике и гигиене, так быстро положившим конец амбициозным намерениям микробов. Она ухаживала за больными. В сознании мистера Коттеджа возникла смутная догадка, что Лихнис была не очень рада быстрому окончанию работы в роли сестры милосердия. Он посмотрел в ее прекрасные добрые глаза и увидел в них ласковую заботу. Конечно, женщина огорчалась не потому, что Утопия избавилась от болезней: такого от нее нельзя было ожидать. Лихнис просто была опечалена, что больше не могла жертвовать собой ради других, и была рада, что хотя бы он пока еще нуждался в ее внимании.
– Что произошло с людьми на утесе? – спросил мистер Коттедж. – С другими землянами?
Лихнис не знала, но предположила, что их отправили за пределы Утопии.
– Назад на Землю?
