В Утопии, как и на Земле, объяснил Хрусталик, деньги явились великим открытием, средством к достижению свободы. До появления денег весь обмен услуг между людьми осуществлялся в форме рабовладения или бартера. Вся жизнь была рабством с крайне узким выбором возможностей. Деньги предоставили работнику свободу выбора. Прошло больше трех тысяч лет, прежде чем Утопия смогла полностью использовать потенциал денег. Идея денег допускала множество извращений и подвохов. На пути к экономическому благоразумию Утопия много веков преодолевала бурное море долгов и кредита, фальшивомонетничества и обесценивания валют, безудержного ростовщичества и всякого рода спекуляций и злоупотреблений. В области денег, как ни в какой другой важной для человека сфере, всяческие пройдохи злостно, коварно злоупотребляли нуждой ближнего в своих интересах. Утопия некогда тащила на себе, как сейчас тащит Земля, ораву паразитов, спекулянтов, барыг, азартных игроков и охочих до халявы шейлоков, извлекавших из слабостей денежной системы мыслимые и немыслимые выгоды. Планете потребовались целые века, чтобы оздоровить экономику. И только когда в Утопии взошли ростки полного единства, когда статистика начала точно учитывать мировые ресурсы и мировое производство, общество наконец смогло дать отдельному работнику уверенность в деньгах, сохраняющих свою ценность как средство эквивалентного обмена сегодня, завтра и в любое другое время. По мере укрепления мира и социальной стабильности на всей планете процентные ставки, эта мера страха и неуверенности в завтрашнем дне, практически сошли на нет. Банки в итоге стали служить людям, потому что банкиры перестали получать личную прибыль.
– Класс рантье, – закончил объяснения Хрусталик, – не является неизменным элементом какого-либо общества. Этот класс – признак фазового перехода от периода нестабильности и высоких процентных ставок к периоду полного благополучия и отсутствия нужды в кредитном проценте. Он как тьма перед рассветом.
Мистер Коттедж не сразу поверил и долго переваривал сказанное. Он задал несколько наводящих вопросов, чтобы убедиться, понимает ли молодежь Утопии, что такое класс рантье, в чем состоит его нравственная и умственная ограниченность, а также ту роль, которую он сыграл в развитии идей гуманизма как класс независимых мыслителей.
– Жизнь не терпит существования независимых классов, – ответил Хрусталик, словно повторяя аксиому. – Человек либо работает, либо грабит других. Мы избавились от грабежа.
Мальчик, придерживаясь учебников, объяснил, как произошла постепенная отмена денег. Она явилась следствием всеобщего прогресса организации экономической системы и замены конкуренции коллективными предприятиями, а продажи штучного товара – оптовым снабжением. В прошлом деньги переходили из рук в руки в процессе любой мелкой сделки и в обмен на любую услугу. Человек платил наличными, когда ему требовались газета, спички, букет цветов или билет на городской транспорт. Все носили в карманах мелочь и платили монетками на каждом шагу. Экономическая наука, продвинувшись вперед, изыскала способы оплаты по принципу членства в клубе или подписки. Люди стали покупать проездные на все виды транспорта сроком на год, десять лет или пожизненно. Государство переняло опыт клубов и отелей и начало предоставлять спички, газеты, канцелярские принадлежности и транспорт за фиксированную ежегодную плату. Система распространилась с мелких расходов на важные и насущные стороны жизни: жилье, питание и даже одежду. Государственная почтовая система, имея сведения о местонахождении каждого гражданина Утопии, сумела в сочетании с общественной банковской системой гарантировать кредит в любой точке мира. Люди перестали получать за свой труд наличные деньги. Различные учреждения сферы услуг, а также здравоохранения, образования и научной деятельности начисляли каждому человеку кредит в общественном банке под его заработки и потом снимали плату за предоставленные услуги из поступлений.
– Кое-что из этого существует на Земле уже сегодня, – сказал мистер Коттедж. – Мы пользуемся наличными только в крайних случаях. Огромная часть деловых операций построена на взаимных бухгалтерских зачетах.
Несколько веков единства и энергичности позволили Утопии полностью взять под контроль источники природной энергии планеты, и теперь это наследие было доступно каждому новому гражданину. Хрусталику по факту рождения выделили сумму, достаточную для получения образования и безбедной жизни, пока ему не исполнится двадцать четыре года или двадцать пять лет. Предполагалось, что к этому возрасту он выберет себе какое-нибудь занятие и начнет пополнять свой счет.
– А если этого не произойдет? – спросил мистер Коттедж.
– Так не бывает.
– Ну а если?
– Такому человеку будет очень неуютно и неудобно жить. Я ни разу не слышал о подобном. Наверно, о нем бы много писали и говорили. С таким человеком работали бы психологи. Занятие должен иметь каждый.
– Допустим, что в Утопии для него не нашлось занятия?
Хрусталик не мог представить себе такую ситуацию.
