– Бросим пока его в темницу, а там посмотрим.
Недавний король понял, что в его историю с мухами никто не поверит, и решил действовать проверенным способом.
Он спешно завёл свою шарманку. Королевская стража, слуги и придворные мгновенно застыли на месте. Миновав зачарованных лизоблюдов, после своего недолгого правления, Шарманщик окинул прощальным взглядом сверкающую тронную залу и выпустил диковинных птиц из клеток. Те, шумя цветными крыльями, вырвались на волю. Шарманщик горько улыбнулся, взял с собой кристалл Желаний и покинул дворец.
Выйдя на площадь к своим подданным в рваном тряпье, Шарманщик и не надеялся, что кто-нибудь узнает в нем короля Кластинии.
К бывшему монарху обратился один простолюдин:
– А ты чего не ешь, друг? Угощайся! Наш щедрый правитель сегодня устроил нам целое пиршество!
– Спасибо! А не хотели бы Вы пожелать, – Шарманщик приготовил Кристалл Желаний. – Чтобы у власти стоял достойный человек?
– К чему это? – удивился бедняк. – У нас и без того справедливый король.
Шарманщик ничего не стал объяснять нищему. Постояв недолго с обыкновенными бедняками, которые, доедая хлеб, восхваляли своего благодетеля, он, превозмогая горечь обиды, развернулся и пошёл прочь.
Голем был, конечно, очень жестоким, но ему до глубины души (если таковая у него имелась), было жаль Фарра. Он не послушал Рэдклиффа и затаился в овраге неподалёку. С приходом темноты, дождавшись, когда во всех окнах погаснет свет, Дамиан украдкой пробрался в особняк.
Он достал заранее припрятанный светильник и бесшумно спустился по лестнице в подземелье. Голем беспрепятственно добрался до «чрева земли» и отодвинул тяжёлый засов.
Фарр был еле живым от страха. Услышав скрежет отодвигаемого засова, он бросился к двери:
– Благодарю, мастер! Я знал, что Вы сжалитесь! Простите меня!
– Это я, Фарр, – разрушил иллюзии подмастерья голем.
– Дамиан?
– Тс-с! Меня здесь быть не должно.
– Но как ты…?
– Неважно. Выходи. Мне и самому здесь жутко, – осветил он фонарём зловещий гроб со скелетом.
– Постой, Дамиан! Зная мастера, думаю, он сейчас за стеной, в лаборатории.
– Зная мастера, ты думал, что он придёт за тобой, – пожурил его голем.
– Ты прав… Но что я ему скажу?
– Скажешь, что обратился жуком и выполз, – усмехнулся голем.
– Значит, ты мне не поверил?
– Конечно, поверил. Это просто шутка, Фарр. Ну, и долго мы будем здесь стоять?
– Спасибо тебе, Дамиан!
А Фарр, надо сказать, оказался прав – Рэдклифф и вправду трудился в лаборатории. Так что ему было не своего подмастерья.
На сей раз он призвал всю свою магическую силу и мастерство алхимика. Более того, он использовал недостающие ингредиенты, которые голем с трудом достал для него.
Глядя выпученными глазами на бурое варево в печи, Рэдклифф извлёк из фартука крохотный хрустальный флакон и капнул немного в бурлящую смесь. Она немного покоптила и вдруг стала алой, словно кровь.
Удовлетворённый алхимик надел высокие плотные рукавицы и воскликнул: «Во славу Великого Архитектора вселенной!»
Осторожно достав чугунок из раскалённой печи, он поставил его остывать на каменную столешницу.
«Все идёт как надо, – умиротворено произнёс Рэдклифф, присев на табурет. – Подождём немного.» С этими словами он перевернул маленькие песочные часы.
Когда последняя песчинка упала на дно, алхимик, затаив дыхание, заглянул в котелок. Внезапно жижа заклокотала подобно лаве и выплеснулась наружу, ошпарив лицо Рэдклиффа.
От невероятной боли он отскочил от котла и завопил:
– А-а-а! А! Боже! Спасите! Проклятье! Помогите! Фарр! – Но его никто не слышал. Пряча обезображенное лицо, Рэдклифф добрался до комнаты размышлений и отворив её, не глядя приказал Фарру: – Ко мне в комнату, черт тебя дери! Живо!
Затем он решил оросить раны водой, но не смог к ним прикоснуться. Разъярённый до предела, изуродованный Рэдклифф, не в силах сдержаться, заревел, как дикий зверь. Его вопли, ругательства и проклятия распространились по всему особняку. Перепуганная спросонья прислуга переполошилась, не выдержал и сердобольный Фарр. Он почти влетел в комнату хозяина.
– Что с Вами, мастер?
– Лицо горит, кретин! Дверь запри! Почему ты мешкал?
– Но ведь…
– Не обольщайся! Я вызволил тебя, чтобы ты мне помог, а не по доброте души! Не стой, Фарр! Делай что-нибудь!
– Как прикажете! Это ожог?
– Догадался! Молодец! Шевелись, я сказал!
– Я мигом, мастер.
Невезучий алхимик плюхнулся на кровать. Он до скрежета сжал зубы и принялся извиваться на постели, словно уж. Затем вдруг на миг замер и резко подскочил к зеркалу. На кровяном опалённом лице не было живого места, а на скулах зияли дыры, обнажая кости. Рэдклифф вздрогнул. «Будь все проклято! Будь оно все проклято!» – он бросил в своё отражение фарфоровую вазу, и зеркальные осколки разлетелись по всей опочивальне.
– Мастер! – возник растерянный Фарр. – Возьмите! – он подал хозяину чашку с темно-коричневой жидкостью на дне, от которой исходил резкий запах уксуса.
– Что это? Чай?
– Опий, мастер.
– Да! Это то, что сейчас нужно, – согласился он, сделав пару маленьких глотков.
