В тот же миг, очутившись с пташкой в гостиной Стоуна, он огляделся по сторонам. Кругом царил полумрак, и лишь одинокая свеча тускло освещала стены особняка. Люк взял подсвечник и направился в комнату, из которой в прошлый раз кормилица выходила с младенцем.
Детская была пуста. Он заметил маленькое пятно крови на полу. А в колыбели лежала лишь разорванная тряпичная кукла. У Люка сжалось сердце. Он бережно взял в руки кружевной чепчик и крохотную подушечку, вдыхая запах дочери. Птичка стала испуганно кружить по комнате в надежде найти выход.
Люк склонился над пустой колыбелью, орошая её слезами. Он так надеялся, что вновь обретённая дочь принесёт им с Шофранкой несказанную радость и смягчит боль потери их матерей. Он обезумел от горя. Бросившись из комнаты, он закричал что есть мочи:
– Где ты, убийца! Выходи! Я придушу тебя собственными руками!
Кто-то из прислуги выглянул на его крик из другого конца особняка и тут же в испуге спрятался за дверью. Люк побежал за неизвестным. Вдруг наверху послышался шум. По лестнице спускался взбудораженный Фарр:
– Кто вы? – спросил он незваного ночного гостя. – Люк???
– А! Это ты? Я узнал тебя! – накинулся на него Избранный.
– Стойте, Люк! – пытался вырваться Фарр. – Вы неправильно поняли! Я знаю, что вы не нашли свою дочь! Но я здесь не при чем! Она жива!
– Что? Я не верю! В её комнате я видел кровь!
– Это была моя кровь, – указал он на свежий кровоподтёк.
– Так где она, говори!
– Она…
Их разговор оборвал стук в дверь.
– Простите, это я, Мэри, – послышался голос из-за двери.
– Иду! – Фарр поспешил вывернуться из рук Люка и впустил кормилицу.
– Спасибо, мистер! Простите, что в такой час! Но хозяин выгнал меня так нежданно. Я пришла за вещами. – Объяснила кормилица. – О, добрый вечер! – заметила она юношу и побежала в детскую.
– Конечно, Мэри. Только поскорее.
– Я повторяю, мерзавец, где моя дочь?
– Она улетела, Люк.
– Что?
– Она обернулась птицей и вылетела в окно.
Кормилица, невольно услышав их беседу, остановилась.
– Хватит лжи! Я убью тебя! – заорал Избранный. Он повалил Фарра на пол и принялся душить его.
– Вы – отец девочки? – спросила, выронив свои пожитки, кормилица.
– Да! – прохрипел Фарр.
– Остановитесь! – норовила она разнять мужчин. – Прошу вас! Мистер Фарр хороший человек. Он говорит правду! Отпустите его. Я кормилица Вашей дочери.
Люк замер в нерешительности. Ему хотелось верить в то, что его дочь жива, но он не мог допустить, чтобы его вновь провели.
– Пожалуйста! – молила Мэри. – Не надо! Ваша Эбби жива!
– Кто? – отпустил, наконец Люк Фарра.
– Эбигейл – ваша дочь. Она такая славная, и Фарр всегда защищал её от хозяина. Если бы Вы знали… А я ведь сразу почуяла что-то неладное. Мистер Стоун скверно относился к малышке.
Последние слова кормилицы переполнили чашу терпения Избранного.
– Где этот мистер Стоун? – он в бешенстве вбежал вверх по лестнице, выбивая одну дверь за другой. – Где ты, Стоун?
Наконец он попал в комнату, где кто-то спал. Люк, увидев уродливое лицо спящего, невольно отшатнулся.
– Ты – Стоун? – громко спросил он. – Вставай!
В дверях появился запыхавшийся Фарр:
– Люк, он вряд ли ответит тебе что-то вразумительное. Хозяин обжёг лицо, и я дал ему опий. Так что…
– Ничего! Просыпайся! Умереть во сне для тебя непозволительная роскошь! – с яростью, придавшей ему неимоверную силу, он схватил Рэдклиффа за грудки и поднял с постели.
Мистер Стоун почти открыл глаза, еле держась на ногах.
– Назови своё имя, подлец! – приказал Люк.
– Рэдклифф, – ответил за него подмастерье.
– Рэдклифф! А твоя душа не менее уродлива, чем лицо! На меня смотри!
– Кто ты? – вымолвил, наконец мистер Стоун.
– Я – Люк Грей!
Рэдклифф, казалось, мгновенно протрезвел. Его глаза едва не вывалились из орбит.
– Люк? – вопросительно посмотрел он на Фарра.
– Ты похитил мою дочь! И сейчас ты сдохнешь! Но сначала скажешь мне, зачем ты это сделал? Отвечай! – велел Люк.
Рэдклифф изо всех сил пытался применить к Избранному свою магию, но все было тщетно. Тогда он решил сорвать его тиару, но Люк предугадал это и перехватил руки Рэдклиффа. От этих прикосновений на запястьях мистера Стоуна остались раны, похожие на ожоги. Он взревел и стал искать помощи у подмастерья, но тот, на сей раз не шелохнувшись, стоял на месте.
– Зачем ты похитил мою дочь? – повторил вопрос Люк.
– По ошибке, Люк! Мне нужен был твой первый ублюдок – Джанго.
Избранного словно обдало кипятком, его скулы заходили, а глаза налились кровью.
– А-а-а! – заорал он истошным голосом. Гиацинт на его груди озарил спальню. Он со всего размаху ударил ребром ладони Рэдклиффа по голове! Тот медленно раскроился надвое. Его конечности продолжали дёргаться, внутренности вывалились наружу, а глаза застыли, не успев выразить ужас.
Люк, сам от себя не ожидавший такого, замер на месте. Фарр отвернулся к стене. Тут послышался голос кормилицы:
– Юноша! Юноша!
– Не входите, Мэри! – приказал Фарр.
– Юноша! Ваша…
Но она не договорила… Увидев на полу изуродованного хозяина, распоротого напополам, её хватил удар.
– Мэри. Мэри! – принялся приводить её в чувства Фарр. – Люк, отнесём её в соседнюю комнату.
