– Так, что там за мухи, Драго?
Шофранка встретила мужа. Он с улыбкой на устах торжественно вручил ей дочь.
– Боже, – взяла её Шофранка дрожащими руками. – Я не верю. Люк… Это она?
– Наша малышка.
– Неужели. Долгожданная… Какая красивая. Родная моя, – Шофранка со слезами счастья расцеловала девочку. – Спасибо, милый! Ты вернул мне покой!
– Не плачь! Гляди, какая она славная.
– Доченька, как я ждала тебя. Мы с папой никому тебя не отдадим. Правда, Люк?
– Ещё бы.
– Она не голодна?
– Если молчит, значит ещё не проголодалась.
– Мне не верится. Моя золотая, ты, наверное, натерпелась у плохого дяди. Ну, ничего, папа спас тебя. А почему она голенькая, Люк?
– Знаешь ли, по пути произошли непредвиденные обстоятельства, любимая, – засмеялся юноша. – А сменки с собой не оказалось.
– Понятно. Любимый, она улыбается.
– Да! Моя девочка. Она рада видеть маму.
– Теперь идём – познакомимся с братиком. Правда, он уже спит, но ничего. Мы покажем тебе его.
Они на цыпочках заглянули в детскую. Малыш, свернувшись калачиком, сладко спал в своей колыбели.
– Доченька, – сказал шёпотом юноша. – Это твой брат и будущий защитник. Его зовут Джанго.
Эбби увидела мальчика, причмокнула и что-то залепетала по-детски.
– Ха-ха, – засмеялась Шофранка. – Умница. Поздоровалась с братом. Смотри. Они хоть и близнецы, но такие разные.
– Они оба – ангелы.
– Правда. Мне до сих пор не верится.
– Мне тоже. Это счастье.
– Да! Давай-ка, доченька, оденемся с тобой.
Близнецы мирно спали. Молодые наконец остались наедине в спальне. Зеленоглазый юноша достал спички, зажёг подсвечник и снял с себя рубаху. Мягкий свет упал на просторную кровать, убранную мягким бархатным покрывалом.
– Прямо королевское ложе… – шепнула Шофранка и нежно погладила мужа по груди. Но тут её рука замерла.
– Что такое, милая?
– Где твой гиацинт, Люк?
– Гиацинт? Ах, да. Прости, в этот раз я без цветов. Надеюсь, ты простишь меня?
– Конечно…
– Ну, иди ко мне, моя смуглянка.
– Извини, – отстранилась Шофранка.
– В чем дело? Ты отвыкла от своего мужа, любовь моя? Или не ждала этого часа?
– Конечно, ждала! Каждую минуту. Ай! – поморщилась Шофранка и схватилась за живот.
– Что с тобой, любимая?
– Желудок… скрутило в бараний рог.
– Но почему?
– Не ела весь день.
– Как так можно, Шофранка? Зачем так изводить себя? Давай-ка, ступай на кухню. Поешь. Или лучше я сам принесу.
– Нет-нет, Люк. Идём вместе.
Шофранка растопила печь и принялась разогревать ужин.
– А где у нас ножи, дорогой? – спросила она, наливая себе стакан воды.
– Вон в той тумбе, в верхнем ящике. Только не буди раньше детей.
– Постараюсь… Нашла. Спасибо, – Шофранка нарезала хлеб и свежие овощи, а спустя некоторое время подала на стол и горячую еду.
Юноша любовался узкой талией и округлыми бёдрами молодой цыганки:
– Какая ты у меня красавица.
– Прекрати. Ты всегда это говоришь.
– Потому что это правда, милая. Слушай, прости за гиацинт. В смысле, что сегодня без него. Если честно – я забыл. Да и не до этого было.
– Ничего страшного, Люк. Я уже забыла.
– Правда? Утром принесу тебе целый букет.
– Хорошо. Кушай, а то снова остынет, – сказала Шофранка, сделав глоток воды.
– Ладно. Сама поешь. Это ведь ты у нас проголодалась.
– Я ем, ем, – она откусила кусочек курицы. – Очень вкусно, дорогой. Ты всегда хорошо готовил.
– Не преувеличивай, – ответил юноша, вытирая губы салфеткой.
– Люк, а ведь ты ничего не рассказал мне о Харли с Джиной – как они?
– У них все отлично.
– Я рада. Они ещё не передумали жениться?
– Что ты? Эта пара неразлучна.
– А, как считаешь, дорогой, Харли подходит Джине?
– Вполне. Почему нет? Прекрасный человек – любит её без памяти. А тебя в нем что смущает?
– Да нет. Ничего… Хорошая пара. А, как поживают твои родители, Люк?
– Замечательно. Спасибо, что спросила, милая.
– Ну, что ты! Мама здорова?
– Да, слава Богу.
– Ну и славно. А, что если нам нашу дочь назвать в честь твоей матери, Люк?
– Моей? Даже не знаю. Надо подумать…
– Не о чем думать, дорогой. Это честь для меня.
– Шофранка, может лучше дадим ей имя твоей матери? Думаю, она придёт в восторг, когда узнает.
– Не сомневаюсь… Но у моей мамы цыганское имя.
– Я знаю. Вот и хорошо.
– Но сына мы уже назвали по-цыгански. А ведь папа у них англичанин. – улыбнулась Шофранка, ткнув пальцем в грудь мужа. – Люк, я решила! Прости, но я постоянно забываю имя твоей мамы.
– Как это?
– Ой, сейчас. Дай-ка вспомнить. Гретта. Кажется… Верно? Или Герда?
– Прекрати! – ударил по столу юноша. – Маме это не понравится.
– Извини. Как хочешь. Главное, что она здорова… А что там наш малыш Адам? Подрос за лето?
– Шофранка, ты собираешься ужинать? Или будешь задавать мне дурацкие вопросы.
– Прости. Я приготовлю чай.
– Мне не нужен чай. И я уже сыт! – юноша резко встал из-за стола. – Приберись тут и приходи. Жду тебя в спальне.
Шофранка облокотилась о стол. У неё бешено колотилось сердце. Она встала и принялась убирать со стола. Её взгляд случайно упал на кухонный нож…
Ева, захлёбываясь слезами счастья, крепко обнимала долгожданного мужа. Радостный Олли не отпускал Адама ни на минуту.
– Папа, это правда ты или мне кажется?
