Он шагнул ко мне, резко дернул за подбородок, заставляя поднять голову и смотреть ему в лицо. Сделал он это особенно больно, у меня в шее что-то противно хрустнуло. Я глянула на него – и внутри все стянулось в ледяной узел. Герцог ле Ферн выглядел как человек, который хочет и будет причинять боль.
– Ты что натворила, дура? – очень тихо спросил он, глядя на меня с прищуром. – Зачем? Что тебе надо было? Какого чистого ты полезла в мои дела?
И умолк. Ждал ответа. Я судорожно вздохнула и выдавила:
– Вы… Все это… Замок и вся магия и ваше могущество… не ваше. Вы его мучили, а сами жили… как паразит.
О том, что я проводила вечера с фантомом отпущенной на свободу Тени, я умолчала. Слишком больно было думать, что Тень меня попросту использовала, чтобы вырваться на свободу. Все эти разговоры, все эти поцелуи… О святая Матильда! Да от этого еще больнее, чем от стальных пальцев герцога.
Ле Ферн окаменел на мгновение, а затем процедил:
– Жалкая, тупая девка! Ну и что с того, что все это было за счет твари? Всем было хорошо. Люди, которые до сего момента жили в замке, ничего не опасались. В довольстве жили. А теперь нет Барьера Погибели и Дикие, ежели снова здесь появятся, будут штурмовать замок уже по-настоящему. Ты считаешь, что поступила правильно, да? Кому ты сделала лучше, придурочная? Ради чего?
Я сникла. Он по-прежнему заставлял меня держать голову поднятой, но смотреть в черные, полные злости и презрения глаза ле Ферна стало невыносимо. Надо было… Да, наверное, надо было что-то сказать, настаивать на своем. Мол, хочешь Барьер – и строй его сам, своей магией. Но я так ничего и не сказала. В груди болело – там, где душа.
Впрочем, ле Ферн долго разговаривать не стал. Он отпустил мой подбородок, а затем, почти не замахиваясь, ударил – но так, что у меня перед глазами полыхнуло багровое пламя, а к скуле как будто раскаленную сковороду приложили.
– Идиотка! – взревел он. – Какого чистого?! Кем ты себя возомнила, вошь несчастная?
Я только зажмурилась, когда он схватил меня за волосы. Снова ударил, наотмашь. Рот мгновенно наполнился кровью.
– Я тебя убью, – пообещал ле Ферн, – сперва изувечу, а потом убью. Надо же, поборница справедливости! И ради кого? Ради твари, из-за которой погибла моя сестра!
Он толкнул стул назад. Меня спасло лишь то, что спинка была высокой, и поэтому я не разбила голову о камни. Но мысль о том, что он действительно меня убьет, оглушила. Я как будто окунулась с головой в мутную воду – такую же, как в ручье рядом с нашим пансионом. Мир вокруг стремительно утрачивал краски, кровь из разбитых губ все текла и текла, приходилось ее сглатывать, чтобы не захлебнуться. И в этот момент тяжелый ботинок опустился прямо мне на лицо.
– Тварь, – с чувством произнес ле Ферн, – ты у меня за все ответишь…
Тишина.
Затем он все-таки убрал ногу, наклонился и рванул ворот моего платья. С торжествующим воплем сорвал с шеи мои медальоны – образ святой Матильды и артефакт Лесли Уимбера.
Снова тишина.
А затем страшный, продирающий до костей, жуткий смех ле Ферна.
– Ну надо же! Ах ты, сукин сын! Уимбер, твою мать! А я-то думал, что огородился от подобного! – сунул мне под нос медальоны. – Смотри, дура! Ты поверила Уимберу, а между прочим, его артефакт должен был тебя убить сразу же после того, как ты мне здесь все испортила. Вернее, сперва отправить нужные сведения Уимберу, а потом разнести тебя в клочья. Тебя спас другой амулет. А сама ты не нужна ему. Да и никому не нужна, понятно?
Я посмотрела. Серебряная пластиночка, подаренная мне Рут, попросту сплавилась с медной игрушкой Уимбера, обволокла ее чистым сиянием. Спасла. Но ради чего?
Ле Ферн выпрямился и скомандовал, обращаясь к Сарро, второй присутствующий был именно он:
– Отвяжи. Хочу размяться, прежде чем убью ее.
Ох, только не это. Только не так…
Но кто мне поможет? Уж явно не тот, кто выдрал из меня всю мою магию, оставив беззащитной. А я? Матильда, какая же я наивная дура!
Сарро что-то сказал ле Ферну, но я даже не прислушивалась. Медленно тонула, вязла в собственной боли, и было так ужасно понимать, что мой поступок, будучи справедливым, оказался приговором всему этому замку. Еще более жутким было то, что я доверилась мастерски сформированному фантому, что он мне действительно нравился, что я думала о нем… А он просто выполнял приказ хозяина, не более. Заинтересовать. Очаровать. Заставить почувствовать сострадание и помочь освободиться.
Жаль, что ле Ферн не даст умереть быстро и безболезненно. Жаль…
Тем временем ничего не происходило. Ле Ферн и Сарро по-прежнему что-то обсуждали вполголоса, даже тихо ругались меж собой, как мне показалось. Потом герцог недовольно сказал:
– Ладно, будь по-твоему. Но смотри у меня, выпустишь – и ты знаешь, что за это будет.
Он быстро шагнул ко мне, наклонился, с усмешкой заглядывая в лицо.
– Живи пока, дурочка. Да, живи с мыслью, что тварь украла Солью и теперь наверняка ее сожрут в этом проклятом городе Теней.
– Нет!.. – слабый, едва слышный протест.
