Я посмотрела на герцога, который чуть прикрыл глаза. Теперь он видел магию и ждал, когда я стану новым ее источником. И в тот же миг Сарро сделал надрез на моем запястье. Нож оказался острым, я даже не сразу поняла, что мне вскрыли вену.
…Вот и все.
Зато стало понятно, отчего Сарро беспрекословно подчинялся его светлости. Герцог хорошо устроился: держал в плену мать Сарро, заставляя полукровку выполнять любые приказы. Теперь, пожалуй, я узнала все тайны замка Ферн.
Хотя это очень слабое утешение на пороге смерти.
Сарро обошел меня с другой стороны и аккуратным, выверенным движением сделал длинный разрез на другом запястье. Я скосила взгляд: из крови вился тонкий дымок и он, устремляясь к Сарро, как будто впитывался в узоры на его коже.
Герцог, почуяв источник энергии, хищно раздул ноздри. Он уже закрыл глаза, проваливаясь в транс, а Сарро как раз направился к моим ногам, как раз туда, где начал плести заклинание Оттон ле Ферн.
Я не сразу сообразила, как же это произошло. Невероятно быстрым движением Сарро развернул нож и… вогнал его под ребра герцогу, снизу вверх, наискосок, и тут же провернул.
Герцог захрипел, вытаращил глаза, невольно обхватывая черную рукоять ножа, и почти повис на ней, на сильных руках Сарро.
– Ты-ы-ы…
С таким хрипом жизнь уходит из тела. И ничего не сделаешь. Мы так и не умеем лечить магией и уж тем более не умеем лечить себя.
А Сарро… Он несколько мгновений смотрел в гаснущие глаза Оттона, а потом сказал:
– Проваливай в бездну, отец.
Тело с глухим стуком ударилось об пол. Меня затрясло. Сарро бросился куда-то вниз, совершенно позабыв о том, что у меня вокруг запястий уже собрались липкие горячие лужицы. Стояла страшная, звенящая тишина. Потом я услышала глухие, сдавленные рыдания.
– Мама, мама! Ты меня узнаешь? Это же я, твой сын… Да посмотри же на меня…
Кажется, они вдвоем плакали, обнимая друг друга где-то там, на полу. А надо мной – серый сводчатый потолок и где-то далеко – тревожный звук рога, напоминающий о том, что Дикие наступают и что надо оборонять замок Ферн.
Не знаю, сколько часов или мгновений прошло вот так. Время как будто застыло, и единственное, что служило его мерилом, была горячая пульсация в порезанных запястьях. Она меня пугала. Мне хотелось позвать Сарро, напомнить о себе – ведь если он меня не убил, наверное, уже и не убьет? Но я все не решалась, потому что существо, оказавшееся его матерью, продолжало скулить и плакать, словно побитая собака, а он ей что-то хрипло говорил, и я не могла разобрать ни словечка.
Потом в какой-то миг наступила тишина, в которой прозвучал тихий, хриплый голос женщины:
– Я хочу перерезать ей горло. Пусть сдохнет первой! Пусть они все сдохнут!
Молчание.
Это она обо мне? Но что я ей сделала?
И я сообразила: герцог держал мать Сарро в плену много лет, издевался над ней, шантажировал Сарро… И она возненавидела людей. А я – я просто была человеком.
Я напряженно вслушивалась. От страха, что Сарро согласится, волосы на голове шевелились, но он хмыкнул и ответил:
– Зачем ее убивать? Я внесу ее как залог своего соединения с моим народом.
– Тебя и так примут, ты мой сын. И ты одарен видением и слышишь голоса.
– Я лишь наполовину алишс. Залог лишним не будет. Скажи, ты идти сможешь?
– Смогу. – В тихом голосе прозвучала решимость. – В том месте, где меня держал твой отец, я делала все, чтобы не превратиться в труху, чтобы ноги и руки оставались сильны.
– Тогда поднимаемся, – спокойно произнес Сарро, – скоро сюда может нагрянуть охрана ле Ферна, а нам к этому времени нужно отсюда убраться.
Я наконец увидела его, вернее, их двоих. Сарро помогал матери, и я невольно уставилась на нее.
Никогда раньше я не видела Диких так близко. Но она была так похожа на самую обычную человеческую женщину, раньше срока постаревшую, седую, изможденную, очень грязную. А черные глаза смотрели зло, решительно, в самую душу. Она усмехнулась мне, и стало понятно, что у нее половины зубов уже нет, торчали острые осколки. Оттон бил ее нещадно. Бил так, как привык, как бил и меня и ту несчастную, что якобы упала с лестницы.
– Надо идти, – напомнил Сарро.
Я посмотрела на него: полосы, нарисованные кровью, размазались, и, кажется, крови стало чуть больше, теперь она была и на пальцах. Кровь Оттона ле Ферна.
Сарро отвел взгляд, ловко разомкнул обода на моих руках и ногах, затем достал откуда-то две чистых тряпицы и крепко перетянул раненые запястья. Помог мне сесть на алтаре, затем стянул вниз и я ощутила под ногами пол.
– Вот так. Идти сможете?
– Куда? – прошептала я, глядя на него снизу вверх. – Что ты задумал?
Сарро пожал плечами.
– Я еще раньше говорил, что у меня свой интерес. Я вас подарю вождю алишс и присоединюсь к тем, кто мне близок по крови.
– Меня? Вождю? Святая Матильда, что я тебе дурного сделала, Сарро?
