Мы шли втроем довольно долго, как мне показалось. Сперва тоннель загибался спиралью вниз, затем он выпрямился. Здесь было светло и явно работала тяга, потому что дышалось легко. А еще было очень тихо, не слышно ничего – и я начала опасаться, что алишс уже захватывают замок и что Сарро нарочно все это затягивает, чтобы угодить матери.
Но вот мы уперлись в тупик. Сарро и здесь не мешкая нажал на потайной рычажок. Панель сместилась, пропуская нас прямо в кабинет Оттона ле Ферна – оказывается, мы вышли через книжный шкаф. Сарро подтолкнул меня к резному бюро у стены.
– Вот здесь! Вскрывайте, мисс Кромби.
Я вздрогнула, снова заслышав тревожный рев рога. Что ж, надо торопиться.
Закрыла глаза, проваливаясь в свое ощущение магии герцога. Хотя я не могла творить собственных плетений, однако чужие распутать была в состоянии. Плетение здесь оказалось на редкость густым и совершенно мерзким на ощупь, словно дохлая рыбина. Но это означало, что, позарься кто-то из слуг на сокровища, он бы долго не прожил. В лучшем случае умер бы от разрыва сердца на пороге, вынося заветный сундучок. Потому что в системе заклинаний, сцепленных друг с другом на манер шестеренок, преобладали самые жуткие, самые тяжкие проклятия.
– Все! – Я пошатнулась, но была тут же подхвачена Сарро.
Слабость накатила столь внезапно, что стало нечем дышать. Я испугалась, что не выдержу и мое сердце тоже остановится от прикосновения к таким страшным заклинаниям.
Но нет, оно потрепетало, а потом забилось ровно и неторопливо. Сарро еще мгновение смотрел на меня, а затем, сообразив, что моей жизни ничто не угрожает, усадил на стул.
– Точно все? – спросил глухо.
– Да.
Дверцу, покрытую резьбой, он просто выломал своими огромными ручищами. Там, в темной глубине бюро, стоял большой ларец с фигурной высокой крышкой. Я на всякий случай прикрыла глаза – но нет, на ларце ничего не чувствовалось, он был безопасен. Кивнула, когда Сарро обернулся ко мне.
– Открывай! – прошипела мать. – Надеюсь, он не пуст?
Сарро переставил ларец на стол, откинул крышку – и я невольно затаила дыхание. Внутри заискрились камни, оправленные в золото. Я не то что такого никогда не видела, но даже представить себе подобное не могла. Ну, вот она, цена жизни людей в замке Ферн. А потом я вспомнила…
– Подожди, – сказала быстро, видя, что Сарро закрывает крышку.
Я торопливо, морщась от боли в запястьях, расстегнула золотой браслет, что подарил мне ле Ферн и который был на мне все это время, а затем бросила его поверх драгоценностей.
– Мне это не нужно, – проронила сухо в ответ на вопросительный взгляд Сарро.
– Хорошо, – он с пониманием кивнул, – теперь нам надо торопиться.
Мать хрипло рассмеялась. У меня от ее дикого, предвещающего боль и несчастья смеха все стыло внутри.
Дальше… Конечно же дальше мы шли по другому тайному ходу, который несколько раз ветвился, но Сарро хорошо знал, куда именно идет. Когда мы принялись спускаться куда-то вниз, а кирпичная кладка сменилась природным камнем, я сообразила, куда мы можем выйти.
Мы вышли на узкую площадку, вырубленную в теле утеса. Она была невысоко, и вниз, в долину, также вели каменные ступени. Не стало защищающего заклинания и поэтому по ступеням уже взбирались огромного размера ящерицы. И их было много, словно изумрудные волны колыхались внизу. Что мы можем сделать? Они нас просто снесут. Разорвут в клочья.
Мать Сарро вдруг выступила вперед, сложила черные от въевшейся грязи ладони рупором и громко закричала:
– Та-а-а-нель! Та-нель! Это я! Я вернулась!
Все замерло. Ни единого движения в рядах Диких. Так мы и стояли на тесной площадке. Я прижалась спиной к камню, перед глазами снова все плыло. Святая Матильда, как же все болело! Руки, голова – все. Я даже немного помечтала о том, что вот мои странствия и закончились: я стала наложницей вождя, я выкупила замок ле Ферн и жизнь его обитателей у Диких… Наконец-то передохну, немножечко. Может быть, вождь алишс окажется терпимым к людям и не будет меня хотя бы бить? Пожалуй, этого было бы довольно…
Армия алишс расступилась, давая дорогу тому, кого звала мать Сарро.
Он был в человеческом обличье. Высокий, широкоплечий, черноволосый. Обнаженный торс покрыт вязью татуировок, этим неповторимым узором из кос. Алишс шел медленно, словно тащил на себе неподъемный груз. Он шел, высоко держа голову, не спуская с нас глаз, и когда подошел совсем близко, протянул к нам руки.
– Танья! Это ты?
– Да, это я, Танель, – ответила мать Сарро едва слышно. – Это я…
Сознание упорно цеплялось за реальность, не давая соскользнуть в забытье. Я едва волочила ноги, но все равно шла рядом с Сарро. Он держал меня за руку, сомкнув пальцы стальным капканом на предплечье, и двигались мы сквозь замершие ряды огромных зеленых варанов. Впрочем, от варанов Дикие отличались зубастостью, глянцевыми пластинами брони на шкуре и очень внимательными, вполне человеческими глазами, каких не бывает у ящериц.
