Начали они с того, что отвели меня в ванную и заставили не меньше часа отмокать в ароматной воде. Девушки с усердием намыливали мои волосы и промывали их каким-то особым составом. Затем я переместилась на кушетку, где меня обмазали приятно пахнущей мазью с ног до головы. Потом я просто лежала, а они втирали ее в мою кожу, не уставая напоминать, что именно от этого состава она делается белой, чистой и сияющей. Наконец меня завернули в махровый халат и вернули в спальню, где уже поджидал манекен с готовым платьем, а поверх кровати было разложено нижнее белье.
Одевали меня словно куклу. Мне оставалось только стоять посреди комнаты и наблюдать в зеркале за своим преображением. Кожа после притирок и в самом деле была невероятно красивой – чистой, матовой. Даже те немногие веснушки, что были, куда-то делись.
И вот наконец меня облачили в то самое волшебное платье, Аантэ довольно поцокала языком, прогнала девушек и занялась прической.
– Надо, чтобы диадему было хорошо видно, – объяснила она.
– Диадему?
– Исси принадлежит к королевской семье. Без диадемы никак.
Я осторожно покосилась по сторонам.
– Еще не принесли, – сказала Аантэ. – О, вот и она!
В дверь деликатно постучали. Аантэ метнулась открывать, а я смотрела в зеркало, думала, может быть, Эрис? Мы ведь больше не виделись после того дикого, сумасшедшего поцелуя, и как я себя ни убеждала, что лучше бы его и не видеть больше, все равно ждала.
Но нет.
Незнакомый мне парень принес плоский ящик из черного дерева, передал Аантэ и ушел, не говоря ни слова. Девушка поставила ящик передо мной на трюмо.
– Прошу вас, исси, откройте.
– Разве ты не можешь? – Мне показалось это странным. Она ведь занимается прической, следовательно, отчего бы ей не открыть переданную шкатулку, чтобы достать диадему.
– Никто не может, кроме вас, – объяснила Аантэ, – хозяин запечатал шкатулку. Только вы, своими руками. Мне даже прикасаться к ней жутко.
Я пожала плечами. У меня шкатулка страха точно не вызывала, просто красивый ящичек, покрытый резьбой, и древесина темная-темная, никогда такой не видела раньше.
Шкатулка в общем-то даже замка не имела. Я аккуратно подняла крышку – и ахнула. Похоже, Эрис Аш-исси задался целью сделать меня на балу объектом зависти и ненависти всех женщин.
Внутри, на черном бархате, сверкала тонкая, сплетенная из золотых нитей диадема, так густо украшенная изумрудами и черным жемчугом, что и золота не было видно. К диадеме прилагались серьги, колье и браслет.
Проклятье! Да если это продать в нашем мире… после того как я отсюда сбегу… Пожалуй, я до конца дней своих могу не думать уже ни о чем, еще и детям останется.
– Там записка, – вдруг сказала Аантэ, – прочтете?
Опомнившись, я вытащила из-под колье тонкий листок бумаги, сложенный вчетверо. Там мелко, но разборчиво было написано: «Передаю тебе драгоценности моей матери. Надеюсь, ты будешь носить их с радостью и должным почтением».
«А ты собралась их украсть», – упрекнула я себя.
Нет, ничего из этого великолепия я не возьму с собой, когда настанет время. Я собиралась сбежать от Эриса, но память о его матери достойна уважения.
– Выпустите Желтка, – попросила я Аантэ.
От мыслей о побеге, о том, что Эрис передает мне драгоценности матушки, стало тоскливо.
– Не могу, исси, – ответила девушка, – я начинаю волосы вам укладывать, а эшти будет под руку лезть.
Я вздохнула и смирилась. Так прошло еще часа три.
И вот наконец Аантэ заколола шпилькой последний локон, водрузила мне на голову диадему, закрепив ее концы под волосами, вдела мне в уши серьги, которые тут же приятной тяжестью оттянули мочки, и застегнула на запястье браслет.
Аантэ сложила руки на груди, любуясь своей работой, и радостно сообщила:
– Вот и все, исси. Осталось обуться и вы полностью готовы. Да уже и отправляться пора.
Подумала, что даже не знаю, будет ли меня сопровождать мой супруг. Он ведь так старательно меня избегает.
– Он уже ждет вас, исси, – шепнула Аантэ, наклоняясь ко мне, – ждет в холле.
Ну вот и все. Меня ждет бал – а в том, что на этом балу не случится ничего хорошего, я почему-то не сомневалась.
Я обулась в атласные туфельки в тон платью. Они тоже были украшены темным кружевом работы Аантэ, и поэтому идти в них было немного страшно – вдруг испорчу? Но Аантэ, словно читая мои мысли, улыбнулась и сказала, что ее кружева чрезвычайно крепкие и что беспокоиться не о чем.
Я через силу улыбнулась.
– Спасибо тебе.
И двинулась к выходу из комнаты. Бросила последний взгляд в зеркало. Меня больше не было. Была незнакомая волшебная королева, заключенная в облако переливчатого сияния кружев, черного жемчуга и изумрудов.
– О, подождите! Я кое-что забыла!
Всплеснув руками, Аантэ подхватила с трюмо пузырек темного стекла и, подлетев ко мне, обрызгала духами. Подмигнула лукаво:
– Как же на бал – и без королевского аромата?
– Спасибо, – пробормотала я, растерявшись, и поспешила прочь из комнаты. Не стоит заставлять Эриса ждать слишком долго.
