— Не будет бойни, если вы сложите оружие. Я сделаю всё, чтобы никто не пострадал.
— А Гвелеста? Ты надеешься, что она тоже не пострадает? Что она сдастся, и вы сможете быть вместе в новом мире?
Эррудун сглотнул колючий комок в горле.
— Этого не случится, — продолжал Ин. — И Гвелеста никогда не простит тебя за то, что ты сделал. Прошу тебя! Разворачивай войска и уходи. Ради Гвелесты. Ради памяти о ней. Я обещаю, что она не узнает о твоей причастности к этой войне, если ты остановишь свою армию.
Эррудун с неприязнью смотрел на Ина. Даже если советник лгал, даже если играл на чувствах Эррудуна ради собственной выгоды, он был прав. Гвелеста никогда его не простила бы, узнай она о его участии в захвате королевства.
Комок снова рос в горле, а к глазам подступали слёзы. Эррудун готов был разорваться надвое. Что бы он ни выбрал, он кого-то подведёт. Предаст брата, семью, и навсегда останется в их глазах никчёмным, ни на что не годным слугой… Или, стоя вместе с братом под виселицей, увидит глаза Гвелесты, смотрящие на него с ненавистью.
Эррудун не знал, сколько он молчал. Минуту, час или целую вечность. Наконец когда почувствовал, что больше не может сдерживать слёзы, он отвернулся. И неожиданно для себя пошёл в сторону своих войск.
— Эррудун, что ты решил? — раздался позади преисполненный надежды голос Ина.
Но вместо ответа Эррудун вскочил в седло, пришпорил коня и помчался к себе в лагерь.
***
Аглехас и Рифенлур дожидались Эррудуна неподалёку от шатра главнокомандующего. Во взгляде Аглехаса без труда угадывался страх, сдерживаемый надеждой на мирный исход. В глазах северянина читался лишь праздный вопрос: «Что дальше?»
Эррудун посмотрел на них обоих. Его взгляд был мрачен и тяжёл. Это был взгляд человека, переживающего очередное личное поражение.
— Рифенлур, бери полное командование на себя, — хриплым из-за пересохшего горла голосом сказал Эррудун. — Я больше не веду это войско.
Рифенлур лишь слегка нахмурился. Зато надежда Аглехаса в этот самый миг захлебнулась в волне холодного страха.
Эррудун прошёл мимо них обоих в командирский шатёр и закрыл за собой полог.
***
На городской стене, напряжённо вглядываясь в сторону вражеских построений, стояли Ин Гадарн и Хернад Арворн.
— Похоже, вам не удалось убедить их командира, — сказал наконец фельдмаршал, увидев, как над головами вражеских солдат стали подниматься чёрные штандарты.
— Трубите в рог, — разочарованно выдохнул Ин. — Битва начинается.
***
Гархейд был облачён в длинную кольчугу до середины бедра. Поверх неё он надел ламеллярный нагрудник. Голову ему защищал открытый шлем с полями, похожий на шляпу, если не считать того, что был изготовлен из металла. Шлем немного болтался, а ремешок, которым он крепился под подбородком, ужасно натирал. Помимо этого, под кольчугой у него был гамбезон, а кисти рук защищали толстые многослойные перчатки из грубой ткани. В правой руке Гархейд сжимал длинную пику, чтобы останавливать вражескую кавалерию. В левой — держал короткое копьё для ближнего боя. И ещё к этой же руке с помощью двух кожаных петель крепился большой прямоугольный щит, размером немногим меньше среднего человеческого роста.
Летнее солнце стояло в зените и припекало Гархейда и других воинов Фэранфада, выдвинувшихся к подножью холма отрядами по полсотни человек. За ними шли лучники и арбалетчики. Шли вплотную, не показывая оружия, чтобы не выдать своего присутствия. Перед лицом Гархейда вышагивали всадники. Они были одеты куда легче: лишь кожаные нагрудники с нашитыми тонкими пластинками металла защищали их от вражеских ударов.
Если бы Гархейд мог выглянуть из-за крупов лошадей, то увидел бы, что напротив них выстраивается куда более многочисленная вражеская конница. И превосходили они кавалерию Фэранфада не только числом, но и снаряжением. Лошади были массивнее, доспехи — лучше, копья — длиннее, а воины были готовы сражаться и после потери лошадей, так как на поясе у каждого висел меч или топор.
Воины Фэранфада шли молча. Слышались лишь тяжёлые шаги. Каждый размышлял о чём-то своём и не хотел делиться ни с кем мыслями. Гархейд думал о том, как чешется его вспотевшая под шлемом голова и о том, как бы ни выронить копья из рук.
И вот наконец оба войска выстроились на позициях против друг друга. Время как будто застыло, а воздух загустел в ожидании приказа к атаке. Солдат справа от Гархейда шёпотом произносил молитву. Соратник по левую руку бессвязно ругался самыми крепкими словами, которые только слышал Гархейд. Молодой стражник попытался отвлечься от них и от пугавших мыслей. Он почему-то вспомнил Колейру и их бдения у ночного костра во времена поиска Фрельсы. Гархейд слегка улыбнулся воспоминанию. Но оно неконтролируемо переменилось. Костёр затаптывали проезжавшие по нему лошади, а Колейру хватали всадники. Эти всадники выглядели точно так же, как те, которые стояли напротив. И Гархейд покрепче сжал копьё и стиснул зубы, прежде чем прогнал наваждение.
— Не бывать этому! — тихо сказал он.
