А он жив. В плену тела графа Леонарда Виллара. Человека, осмелившегося разделить ложе с чужой женой, вызванного на дуэль, сражённого пулей в грудь и чудом избежавшего смерти. Человека, чьё прошлое — непроглядная тайна: с врагами, друзьями, долгами, привязанностями, репутацией… и, судя по всему, с даром плодить проблемы из ничего.
Душа… Мысль, над которой он прежде презрительно посмеялся бы, заставила его с трудом сглотнуть вязкий комок. Неужели это она? Переселение душ? Рай, ад, муки чистилища? Он вспомнил тёплый, манящий свет в конце туннеля, сладостное предвкушение встречи с отцом. А потом… спасение той женщины и ребёнка… Ирония нависла над ним, тяжелее дубовых балок. Неужели этот… опрометчивый порыв героизма? Он, циник и эгоист до мозга костей, совершил единственный в жизни истинно самоотверженный поступок — и угодил не в райские кущи, не в отцовские объятия, а в преисподнюю аристократических интриг и огнестрельных ран?
Боль в груди разгорелась с новой силой, словно в подтверждение кошмарной реальности. Он издал приглушенный стон, не в силах сдержать его.
Дверь бесшумно приоткрылась. В проёме возникла фигура — не служанка в чепце, а молодой человек лет двадцати пяти, одетый в скромную, но безупречно чистую ливрею приглушённого зелёного цвета. Его лицо было бледным от бессонных ночей, но в глазах плескались искренняя тревога и… облегчение.
Леонард кивнул, с трудом совладав с собой. Он пока не знал, кто этот человек, но в его взгляде не было и следа подобострастного страха прислуги, лишь преданная забота и непоколебимая ответственность. Личный слуга? Камердинер?
Мужчина вошёл, ступая по каменному полу почти неслышно. В руках он бережно нёс медный таз с водой и белоснежное льняное полотенце.
Он поставил таз на столик, смочил полотенце, тщательно отжал и осторожно приблизился к кровати.
Леонард снова кивнул. Лёгкое прикосновение прохладного влажного полотенца к лицу и шее отозвалось блаженной негой. Пьер действовал умело и бережно, избегая болезненной области повязки на груди.
Господин де Люсьен. Тот самый мужчина в изысканном камзоле. Брат? Друг? Необходимо выяснить.
Леонард прикрыл глаза, отдаваясь целительной прохладе и пытаясь собрать расползающиеся мысли. Боль была единственным якорем, удерживавшим его в реальности этого чужого тела. Стратегия выкристаллизовывалась в сознании, холодная и чёткая, как безупречный алгоритм.
План Адаптации Графа Леонарда Виллара:
Изображать Амнезию: Это — его надёжный щит. Он ничего «не помнит» — ни лиц, ни событий, ни даже самого себя прежнего. Никаких провалов, никаких неосторожных слов, никаких подозрений.
Пассивное Наблюдение: Молчать. Внимательно слушать. Запоминать абсолютно всё: имена, титулы, обращения, манеры, мельчайшие детали обстановки, язык тела окружающих. Любая мелочь может оказаться ключом.
Контролируемый Сбор Информации: Задавать вопросы лишь в тех случаях, когда это естественно вытекает из ситуации или его «незнания». Начать с самых общих фраз: «Кто я?», «Где я нахожусь?», «Кто все эти люди вокруг меня?». Постепенно углубляться в детали.
Анализ Рисков: Выявить основные угрозы:
Враги: Явный — граф Рено де Марвиль (и его многочисленная семья?). Кто ещё? Бывшие возлюбленные с оскорблёнными братьями/мужьями? Соперники, поверженные на дуэлях? Политические противники?
Финансы: Насколько богат граф? Есть ли у него долги? Кто распоряжается его состоянием? (Господин де Люсьен?)
Семья: Живы ли родители? Братья, сёстры? Наследники? Какие отношения их связывают?
