«Чудо, господин де Люсьен, чистое чудо и крепкая натура графа,» — ответил доктор, понизив голос, но Леонард все равно слышал. «Рана затягивается. Слабость велика, но это поправимо. Амнезия… остается. Пока глубокая. Но разум ясен.»
«Благодарю вас, доктор,» — кивнул Арман и вошел в комнату. Его шаги по каменному полу были твердыми, уверенными.
Пьер незаметно растворился, оставив кузенов наедине. Арман подошел к кровати, его взгляд скользнул по бледному лицу Леонарда, по повязке, по почти нетронутому завтраку.
«Леонард,» — произнес он, и в его голосе прозвучало облегчение, смешанное с усталостью. «Ты выглядишь… живее, чем вчера.»
«Спасибо, Арман,» — ответил Леонард, стараясь вложить в голос слабость и искренность. «Доктор говорит, я… чудом выжил. Благодаря тебе.» Он внимательно наблюдал за реакцией. Искренняя забота? Или разочарование, что я выкарабкался?
Арман тяжело вздохнул и опустился в кресло у кровати. Его движения были лишены театральности.
«Не благодари. Я просто делал то, что должен был. Для семьи. Для… тебя.»
Он помолчал, его пальцы сжали ручку трости, которую он принес с собой. «Этот идиот Марвиль… Он мог убить тебя. Из-за чего? Из-за каприза, Леонард!» В голосе Армана прорвалось раздражение, быстро подавленное. «Ты должен был быть умнее. Знаешь, что говорят при дворе? Что граф Виллар готов драться на дуэли из-за любой юбки, лишь бы добавить перышко в свою шляпу. Эта репутация…» Он не договорил, махнув рукой. «Она привлекает не тех людей и отталкивает тех, кого стоило бы держать близко.»
Забота? Или упрек? Леонард анализировал каждое слово, каждую интонацию. Арман явно не одобрял поведение кузена. Но был ли он врагом? Или просто уставшим родственником, который убирает за ним бесконечные проблемы? Его беспокойство казалось настоящим. Но Леонард помнил правило: доверять нельзя никому.
«Я… не помню, Арман,» — тихо сказал Леонард, опуская глаза. «Ни Марвиля, ни дуэли, ни… тех юбок.» Он позволил себе горькую усмешку. «Доктор говорит, чистый лист. Может, это шанс… стать умнее?»
Арман изучающе посмотрел на него. В его глазах мелькнуло что-то — надежда? Недоверие?
«Чистый лист…» — он повторил задумчиво. «Возможно. Но мир вокруг тебя, кузен, не изменился. У тебя есть враги. Амнезия не сотрет их память.»
«Враги?» — Леонард сделал удивленные глаза. «Кроме Марвиля?»
Арман покачал головой, вставая.
«Это долгий разговор, Леонард. И не для сегодня. Сегодня ты должен отдыхать. Выздоравливать.» Он положил руку на его плечо — жест тяжелый, но не лишенный теплоты. «Я рядом. Если что — Пьер найдет меня. Мы… разберемся во всем. Постепенно.»
Он вышел, оставив Леонарда в тишине, нарушаемой лишь потрескиванием дров в камине и его собственными мыслями.
Выводы графа Леонарда Виллара:
Прислуга: Влюбленные взгляды есть. Активного совращения не было. Плюс. Но их восхищение требует осторожности — могут болтать.
Доктор: Профессионал. Амнезию купил. Нейтрально-позитивно.
Пьер: Предан, исполнителен, эмоционален. Потенциальный источник информации. Потенциальный союзник, но с оговоркой — он предан старому Леонарду.
Арман де Люсьен: Самый сложный пазл.
Заботится? Да. Не спал, нашел врачей, управляет имением.
Одобряет ли? Нет. Открыто осуждает легкомыслие, глупость дуэли, испорченную репутацию.
Враг? Прямых признаков нет. Но его упрек о врагах звучал как предупреждение… или угроза?
Мотив? Семья? Честь рода Вилларов (который он, как кузен, представляет)? Или… желание контролировать слабого, "обнулившегося" кузена? Или даже… убрать его, став главой самому? Неясно. Опасность.
Отношение к амнезии: Настороженное. Видит в ней шанс, но не доверяет до конца. "Мы разберемся" звучало как "Я тебе расскажу то, что сочту нужным".
