Ему необходимо было остаться наедине с собой. С ноющей болью. С леденящим душу страхом. И с непоколебимой решимостью одержать победу в этой новой, жестокой игре, где ставки неизмеримо высоки — его вторая, бесценная жизнь.
Сон графа Леонарда Виллара был беспокойным, полным обрывков кошмаров: взрывы машин, шепоты в темноте, холодный взгляд незнакомой женщины на балу, и сквозь все это — тупая, неумолимая боль в груди. Он проснулся от нее же, когда первые лучи солнца пробились сквозь щели в тяжелых занавесях.
В комнате пахло воском, травами и… чем-то аппетитным? Леонард осторожно повернул голову. На столике у кровати стоял поднос: тонкая фарфоровая чашка с дымящимся бульоном, кусочек белого хлеба и несколько ломтиков запеченного яблока. Рядом — серебряный кувшин с водой.
Перед подносом стояла та же служанка, что и вчера — юная, с большими испуганными глазами. Увидев, что он проснулся, она вздрогнула и сделала почтительный реверанс, такой глубокий, что ее чепец чуть не коснулся пола.
«Интересно», — подумал Леонард, отхлебывая горячий, наваристый бульон. Страх? Да, есть. Трепет перед господином? Безусловно. Но под этим… Он поймал на себе ее быстрый, украдкой брошенный взгляд, когда она думала, что он не видит. Взгляд не влюбленный, не жадный, как у тех, кто мечтал о его внимании в будущем. Скорее… восхищенный. Как будто она смотрела на недосягаемое произведение искусства или героя из баллады. И этот румянец… Она тайно влюблена? Но граф Леонард, похоже, не опускался до совращения собственной прислуги. Леонард мысленно отметил этот факт. Хорошая новость: значит, здесь не будет обиженных горничных с историями о невыполненных обещаниях. Плохая новость — ее восхищение может сделать её слишком наблюдательной.
Вскоре после завтрака явился доктор Бушар — сухопарый, седой мужчина с внимательными глазами и руками, пахнущими лекарственными травами и спиртом. Он терпеливо выслушал жалобы на боль, осмотрел повязку (Леонард сжал зубы, когда старые пальцы осторожно, но настойчиво прощупали края раны), выслушал пульс, посмотрел на язык.
Он бросил многозначительный взгляд, явно намекая на причину нынешнего состояния.
Доктор хмыкнул, но смягчился.
Он повернулся к Пьеру, который как тень стоял у двери.
Доктор собрал свои инструменты и удалился, оставив после себя запах лаванды и настойки. Леонард откинулся на подушки, чувствуя, как пот проступил на лбу после осмотра. Чистый лист… Если бы он знал, насколько он чист.
Не успел он перевести дух, как дверь снова открылась. На пороге стоял Арман де Люсьен. Он был одет безупречно, в камзол глубокого бордового цвета, но тени под глазами выдавали бессонные ночи. Его взгляд сразу нашел Леонарда, оценивающий, напряженный.
