Команда разошлась, заражённая его верой и напором. За дверью кабинета кипела работа всего поместья, а внутри его головы уже разворачивалось грандиозное представление, где главной наградой должен был стать не восхищённый шёпот Парижа, а один-единственный, пока еще ледяной, взгляд Елены де Вальтер.
Две недели в поместье Вилларов пролетели как один бешеный, ослепительный миг. Воздух был наэлектризован энергией, смешанной с запахом свежей краски, воска, лака, цветов и горячего металла от новшеств Анри. Замок и его окрестности превратились в гигантский творческий улей, где каждый жужжал на своей ноте, создавая единую симфонию подготовки.
В центре этой бури, в своей импровизированной канцелярии, блистала Мари. Ее стол был завален бумагами высочайшего качества, перьями, чернилами необычных оттенков (легкий серебристый намек на будущее, глубокий изумруд — цвет надежды «Ла Шене» и «Шато Виллар») и образцами резных орнаментов. Приглашения, выходившие из-под ее пера и с помощью ловких рук помощников, были настоящими произведениями искусства. Они сочетали классическую элегантность с новаторскими элементами: четкие, современные шрифты, тончайшие серебряные линии, напоминающие электрические разряды, миниатюрные гравюры, намекающие на паровые машины и виноградные лозы. На каждом значилось не просто «Приглашаем», а «Дом Вилларов приглашает войти в грядущее…». Леонард, заглянув к ней и увидев стопку готовых шедевров, лишь молча восхищенно покачал головой и одобрительно хлопнул ее по плечу. Это было именно то, что он хотел — предвкушение чуда.
Первые партии приглашений начали разлетаться по Парижу в специальных экипажах дома Вилларов. Каждое вручение было маленьким событием, вызывающим любопытство и шепоток еще до самого бала.
Тем временем, Жак и Анри творили магию света. Газовые рожки, надежно смонтированные, уже не просто ярко горели — они жили. Под руководством Анри, превратившегося в светового режиссера, они создавали невероятные картины: геометрические узоры на стенах и потолках, мерцающие созвездия в сводах бального зала, волны света, омывающие колонны. Анри с гордостью продемонстрировал Лео и Арману пробный запуск: зал погружался в полумрак, а затем вспыхивал, как драгоценный ларец, наполненный световыми самоцветами.
Музыкальная революция тоже набирала обороты. Мари нашла не просто хороших музыкантов, а настоящих энтузиастов, жаждущих экспериментов. В одном из флигелей замка уже звучали необычные тембры: гулкая «гармоника пара» соседствовала с вибрирующими стеклянными арфами, а традиционные скрипки учились петь по-новому под руководством смелого капельмейстера. Арман, заслушавшись одной из репетиций, заметил:
Фонтаны на террасах уже били ключом. Анри и его команда доводили до совершенства систему подсветки. В сумерках струи воды вспыхивали рубиновым, изумрудным, сапфировым светом, создавая фантастическое зрелище. Даже видавшие виды садовники замирали, глядя на это цветное водное чудо.
Проект оживал на глазах. Каждый день приносил видимые изменения, наполняя Леонарда гордостью и новым приливом энергии. Он сам был повсюду: в кузнице, где ковались элементы декора, в оранжерее, где выхаживали редкие экзотические цветы для флористов, в мастерской портных.
И вот начали приходить первые ответы. Лакеи торжественно несли в кабинет Лео и Арману конверты с гербами. Каждое
Арман задумался:
Деревня у подножия замка, обычно живущая своей размеренной жизнью, тоже преобразилась. Леонард распорядился привести ее в идеальный порядок — ведь он планировал показать гостям, особенно скептикам вроде тетушки Элизы, но, конечно, в первую очередь ей, свою новую школу. Скромное, но светлое и прочное здание, уже наполненное детскими голосами. Дороги были подметены, фасады домов подбелены, в палисадниках высажены яркие цветы. Деревенские дети, предвкушая возможный визит важных гостей, старались особенно усердно на уроках.
