– Но почему же вы не послали его ко всем чертям?
– Он вытолкнул меня. Не мог же я драться с ним. Он выбросил мне шляпу и запер дверь.
Я был в бешенстве от поведения Стриклэнда и негодовал на себя: у Стреве был такой глупый вид, что я еле мог удержаться от смеха.
– Но что сказала ваша жена?
– Она ушла на рынок.
– Ее-то он впустит?
– Не знаю.
Я смотрел на Стреве с недоумением. Он стоял, как ученик, уличенный учителем в каком-то проступке.
– Хотите, я выгоню Стриклэнда? – спросил я.
Он вздрогнул, и его мокрое лицо густо покраснело.
– Нет, вам лучше не вмешиваться.
Он кивнул мне и отошел. Было ясно, что по какой-то причине он не желал обсуждать со мной того, что случилось. Я ничего не понимал.
Разгадка пришла через неделю. Было около десяти часов вечера. Я в одиночестве пообедал в ресторане и, вернувшись в свою маленькую квартиру, сидел в гостиной с книгой. Протрещал звонок. Я вышел в коридор и открыл дверь. Передо мной стоял Стреве.
– Могу я войти? – спросил он.
В полусвете коридора я плохо рассмотрел его, но в его голосе что-то удивило меня. Я знал его трезвые привычки, иначе я бы подумал, что он пьян. Я ввел его в гостиную и пододвинул кресло.
– Какое счастье, что я застал вас! – воскликнул он.
– Что случилось? – спросил я, удивляясь его горячности.
Теперь я мог разглядеть его. Он всегда был очень аккуратен, а сейчас костюм его был в беспорядке: весь забрызган грязью. Я решил, что он выпил, и невольно улыбнулся, собираясь пошутить насчет его беспутного поведения.
– Я не знал, куда пойти, – вырвалось у него. – Я уже был у вас, но не застал дома.
– Я поздно обедал сегодня, – сказал я.
Теперь я увидел, что он совсем не пьян. Он был в отчаянии. Его лицо, обычно розовое, было покрыто странными пятнами. Руки дрожали.
– Что-нибудь случилось? – спросил я.
– Жена ушла от меня.
Он еле мог выговорить, всхлипнул, и слезы заструились по его круглым щекам. Я не знал, что сказать. Моя первая мысль была, что Бланш не могла больше выносить его помешательства на Стриклэнде и, раздраженная циничным поведением последнего, потребовала его изгнания из квартиры. Я знал, что она способна вспылить, несмотря на все свое внешнее спокойствие. И, если Стреве продолжал отказывать ей, она легко могла убежать из студии с клятвами, что никогда больше не вернется. Но маленький толстяк так был удручен, что улыбка моя исчезла.
– Дорогой дружище, не огорчайтесь, она вернется. Не надо принимать всерьез того, что женщины говорят в минуты раздражения.
– Вы не понимаете. Она любит Стриклэнда.
– Что? – ужаснулся я.
Но не успел еще вполне усвоить этой мысли, как увидел всю ее нелепость.
– Как вы можете говорить такие глупости? Неужели вы ревнуете к Стриклэнду? – я почти засмеялся. – Вы отлично знаете, что она не выносит его.
– Вы не понимаете, – простонал он.
– Вы истерический осел, – сказал я в нетерпении. Я сейчас дам вам виски с содовой, и вы успокоитесь.
Я подумал, что по каким-то причинам, – один бог знает ту изобретательность, с которой люди сами придумывают себе мучения, Дэрк забрал себе в голову, что его жена заинтересовалась Стриклэндом, и со свойственной ему бестолковостью оскорбил ее подозрениями, а она, чтобы позлить его, может быть, подкрепила их.
– Слушайте, – сказал я, идемте сейчас к вам в студию. Если вы разыграли дурака, расхлебывайте кашу. Не такая ваша жена, чтобы долго быть злопамятной.
– Как я могу идти туда? – сказал он устало. – Ведь они там. Я оставил им студию.
– Так, значит, не жена ушла от вас, а вы ушли от жены?
– Ради бога, не говорите так со мной.
Я все еще не мог поверить, что все это серьезно. Однако он был в подлинном отчаянье.
– Ну, вы пришли поговорить со мной об этом. Так расскажите мне все и поподробнее.
– Сегодня я не мог больше вытерпеть. Я сказал Стриклэнду, что, по моему мнению, он теперь достаточно окреп и может переехать обратно к себе. Студия нужна мне самому.
– Никто, кроме Стриклэнда, не нуждался бы в таком напоминании, – вставил я. Что же он сказал?
– Он засмеялся своим коротким смехом. Вы знаете, как он смеется: не потому, что ему весело, а как будто показывая, что вы отчаянный дурак, и сказал мне, что уходит немедленно. Начал собирать свои вещи. Вы помните: я привез тогда из его комнаты кое-что необходимое. Затем попросил Бланш дать ему веревку и бумагу, чтобы сделать пакет… Стреве запнулся, задохнувшись, и мне показалось, что он падает в обморок.
То, что он рассказал дальше, было для меня совершенно неожиданным.
– Бланш была очень бледна, но принесла газету и веревку. Он ничего не сказал. Увязывал пакет и насвистывал какую-то песенку. Он не обращал ни на меня, ни на Бланш никакого внимания. В глазах ироническая усмешка. Мое сердце было точно свинцом налито. Я боялся, что сейчас что-то случится, и жалел, что сказал ему. Он стал искать шляпу. Тогда Бланш сказала:
– Дэрк, я ухожу со Стриклэндом. Я не могу больше жить с тобой.
Я хотел заговорить, но не мог найти слов. Стриклэнд молчал по-прежнему. Он продолжал насвистывать, как будто все это нисколько его не касалось.
Стреве опять остановился и вытер лицо.