Я молчал. Теперь я верил – и был поражен. Я ничего но понимал.
Он рассказал мне дрожащим голосом, – слезы катились по его щекам, – как он бросился к ней, хотел обнять ее, но она уклонилась и попросила не трогать ее. Он умолял ее не оставлять его. Говорил ей, как страстно любит ее и как он предан ей. Он напоминал о их счастливой жизни. Он не гневался, не упрекал ее.
– Дай мне уйти спокойно, Дэрк, – сказала она наконец. – Разве ты не понимаешь, что я люблю Стриклэнда? Куда он пойдет, туда пойду и я.
– Но ведь он никогда не даст тебе счастья. Не уходи от меня ради себя самой. Ты не знаешь, что готовишь себе.
– Ты сам виноват. Ты настоял привезти его сюда.
Стреве повернулся к Стриклэнду.
– Пощадите ее, – умолял он его. – Не позволяйте ей совершить это безумие.
– Она поступает по своему выбору, – отвечал Стриклэнд. – Ее не заставляют уходить.
– Мой выбор сделан, – сказала она глухим голосом.
Оскорбительное спокойствие Стриклэнда взорвало наконец, Стреве. Слепая ярость охватила его, и, не сознавая того, что он делает, он бросился на Стриклэнда. Тот был захвачен врасплох, и покачнулся, но он был очень силен даже после болезни, и через минуту Стреве, сам не зная как, очутился на полу.
– Смешной вы человечек, – сказал Стриклэнд.
Стреве поднялся. Он заметил, что его жена оставалась совершенно спокойной, и то, что он оказался смешным в ее глазах, увеличивало его унижение. Его очки слетели во время драки, и он не видел, где они. Бланш подняла их и молча подала ему. Он внезапно осознал свое настроение, и, хотя понимал, что ставит себя в еще более нелепое положение, заплакал. Он закрыл лицо руками. Бланш и Стриклэнд молча наблюдали его, не говоря ни слова и не двигаясь с места.
– О, моя дорогая! – простонал он наконец. – Как ты можешь быть такой жестокой?
– Ничего не могу поделать, Дэрк, – ответила она.
– Я преклонялся перед тобой, как никто никогда на свете ни перед одной женщиной. Если я что-нибудь сделал, что тебе не понравилось, почему ты мне не сказала? Я бы мог исправить. Я старался все делать для тебя.
Она не отвечала. Ее лицо было непреклонно, и он видел, что слова его вызывают в ней только скуку. Она пошла к двери, и Стреве понял, что через минуту ее не будет. Он бросился за ней, упал на колени, схватил ее за руки; он потерял всякое чувство достоинства.
– О, не уходи, дорогая! Я не могу жить без тебя! Я покончу с собой! Если я оскорбил тебя, я прошу простить меня. Дай мне исправить ошибку. Я сделаю все, чтобы дать тебе счастье…
– Встань, Дэрк. Ты ставишь себя в глупое положение.
Дэрк, шатаясь, поднялся, но не пускал ее.
– Куда ты идешь? – поспешно говорил он. – Ты не знаешь, на что похожа квартира. Стриклэнда. Ты не можешь там жить. Это было бы ужасно.
– Если мне все равно, не знаю, почему ты должен беспокоиться?
– Останься еще минуту. Я должен сказать тебе еще что-то. Ты не можешь отказать мне в этом.
– К чему все это? Я решила. Никакие твои слова не заставят меня изменить решение. Стреве, задыхаясь, прижал руку к сердцу, чтобы успокоить его мучительное биение.
– Я не собираюсь просить тебя менять решение, но хочу, чтобы ты выслушала меня еще минуту. Это последнее, что я прошу у тебя. Не отказывай мне в этом.
Она остановилась, глядя на него серыми спокойными глазами, в которых теперь читалось такое равнодушие к нему. Она сделала несколько шагов от двери в студию и оперлась на стол.
– Hy?
Стреве с большим трудом взял себя в руки.
– Будь благоразумна. Ты не можешь жить воздухом. Стриклэнд ничего не зарабатывает.
– Я знаю.
– Ты будешь страдать от самых ужасных лишений. Ты знаешь, почему он так медленно выздоравливал? Он голодал..
– Я буду зарабатывать деньги для него.
– Как?
– Не знаю. Найду какой-нибудь способ.
Ужасная мысль мелькнула в голове голландца, и он задрожал.
– Я боюсь, не сошла ли ты с ума. Не могу понять, что случилось с тобой?
Она пожала плечами.
– Теперь я могу идти?
– Подожди еще секунду.
Он тоскливо оглядел студию. Он любил эту комнату, потому что присутствие Бланш делало ее веселой и уютной. Он закрыл на мгновение глаза. Затем остановил долгий взгляд на жене, как бы стараясь запечатлеть в своей памяти ее образ. Затем встал и взял шляпу.
– Нет. Уйду я.
– Ты?
Она встревожилась. Она не понимала, что это значит.
– Я не могу перенести мысли, что ты будешь жить на грязном и отвратительном чердаке. В конце концов эта квартира совершенно так же твоя, как и моя. Здесь тебе будет удобнее. Ты, по крайней мере, избавишься от самых тяжких лишений.
Он подошел к комоду, где держал свои деньги, и вынул пачку банкнот. Я оставлю тебе половину того, что я заработал здесь. Это будет справедливо. Он положил деньги на стол. Ни Стриклэнд, ни Бланш не произнесли ни слова. Стреве вспомнил, наконец, и о себе.
– Пожалуйста, упакуй мое платье и оставь у консьержки. Я зайду завтра, он попробовал улыбнуться. – Прощай, дорогая! Я благодарен тебе за счастье, которое ты мне дала в прошлом.
Он вышел и плотно прикрыл за собой дверь.
Я представил себе, как Стриклэнд бросил шляпу на стол, сел и закурил папиросу.