– А вы знаете, это я нашла ему жену? – сказала вдруг Тиарэ, и улыбка расползлась по всему ее огромному лицу.
– Повару?
– Нет, Стриклэнду.
– Но он был женат.
– Он сказал мне это, но я ответила, что та жена была в Англии, а Англия на другом конце света.
– Верно, – ответил я. Стриклэнд приезжал в Папити раз в два или три месяца, когда ему нужны были краски, табак или деньги; тогда он бродил по городу, как потерянная собака. Мне было жаль его. У меня жила тогда одна девушка по имени Ата, – убирала комнаты, – моя дальняя родственница; отец и мать ее умерли, и я взяла ее к себе. Стриклэнд заходил ко мне иногда пообедать или сыграть в шахматы с одним из боев. Я заметила, что Ата посматривает на него, когда он приходит, и спросила ее, нравится ли он ей. Она сказала, что он ей очень нравится. Вы знаете этих девиц: они всегда готовы пойти к белому.
– Разве она была туземка? – спросил я.
– Да, чистокровная туземка, без всякой примеси. Ну, хорошо. После этого разговора с ней я послала за Стриклэндом и сказала ему: «Стриклэнд, вам пора остепениться. Человек вашего возраста не должен играть с девочками на берегу. Это – дурные девицы, и с ними ничего хорошего не выйдет. Денег вы не зарабатываете, ни на какой службе вы не остаетесь более одного-двух месяцев. Да никто вас теперь и не возьмет на службу. Вы говорите, что всегда можете прожить в лесу с туземками, и они рады, что вы идете к ним, потому что вы белый человек, но это неприлично для белого. Выслушайте теперь меня, Стриклэнд…
Тиарэ мешала французские слова с английскими, так как на обоих языках говорила с одинаковой легкостью. У нее был певучий акцент, не лишенный приятности. Так, вероятно, говорила бы птица, – думали вы, – если бы могла говорить по-английски.
– Что вы скажете о женитьбе на Ате? Она хорошая девушка, и ей только семнадцать лет. Она никогда не была неразборчивой, как многие другие наши девицы: капитан или первый помощник, это может быть, но никогда к ней не прикасался туземец. Elle se respecte, vois-tu[21]. Недавно эконом с «Оаху» сказал мне, что он не встречал на островах девушки, красивее Аты. Ей тоже нужно прочно устроиться, да к тому же капитаны и матросы любят, чтобы по временам менялись девушки. Я не держу их подолгу. Кроме того, у нее есть небольшой кусок земли около Таравао, по дороге к мысу, и при теперешней цене на копру вы сможете жить вполне прилично. Там есть дом, и вы сможете писать ваши картины, когда захотите, хоть целый день. – Тиарэ остановилась, чтобы перевести дыхание. – Вот тогда он и сказал мне, что у него есть жена в Англии. «Мой бедный Стриклэнд, – сказала я ему, – у всех мужчин есть жены где-то там; поэтому-то они и бегут на острова. Ата – разумная девушка, и она не ждет какой-нибудь процедуры у мэра. Она – протестантка, а вы знаете, они не так смотрят на вещи, как католики». Тогда он сказал: «А что говорит Ата?» «Ну, она, кажется, влюблена в вас, – сказала я. – Она готова, если вы согласны; хотите, и позову ее?». Он фыркнул – у него была такая манера, – и я позвала ее. Она знала, что я говорю о ней, плутовка. Я видела уголком глаза, что она слушает нас, хотя и делала вид, будто гладит блузу, которую выстирала для меня. Она подошла, засмеялась, но я видела, что она немного робеет. Стриклэнд молча посмотрел на нее.
– Она была хорошенькая? – спросил я.
– Недурна. Вы, наверно, видели ее на картинах. Стриклэнд писал ее постоянно и с парео и совсем без всего. Да, она была хорошенькая. И умела готовить. Я ее научила сама. Стриклэнд задумался, а я сказала ему: Я платила ей хорошее жалованье, и она сберегла его, да капитаны и первые помощники, с которыми она знакома, тоже давали ей иногда кое-что. Она скопила несколько сот франков. Стриклэнд потрепал свою рыжую бороду и засмеялся. «Ну, что же, Ата, – сказал он, – хочешь меня в мужья?». Она ничего не отвечала и только хихикала. Но я же говорю вам, мой милый Стриклэнд, она влюблена в вас. Я буду бить тебя», – сказал он Ате, посмотрев на нее. – «А как же я иначе узнаю, что ты любишь меня?»
Тиарэ оборвала свой рассказ о Стриклэнде и задумчиво сказала, обращаясь ко мне: Мой первый муж, капитан Джонсон, бил меня постоянно. Это был настоящий мужчина. Красивый, высокий, ростом в шесть футов три дюйма; когда он был пьян, никто не мог удержать его. Я, бывало, ходила вся в синяках. Ах, как я плакала, когда он умер. Думала, не переживу его. Но я поняла по-настоящему, кого я потеряла только тогда, когда я вышла замуж за Джорджа Рэни. Никогда нельзя сказать, каков человек, пока вы не поживете с ним. Я ни в ком так не разочаровалась, как в нем. Он был тоже красивый, почти такой же высокий, как капитан Джонсон, и казался довольно сильным. Но все это было лишь внешностью. Он никогда не пил. Он никогда не поднял руки на меня. Он мог бы быть миссионером. Я заводила романы с офицерами всех судов, причаливавших к острову, а Джордж Рани никогда ничего не видел. Под конец он стал мне отвратителен, и я развелась с ним. Что хорошего в таком муже? Да, некоторые мужчины ужасно обращаются с женщинами.