– Сначала это была тяжкая, мучительная работа, и оба мы выбивались из сил. Каждый день я вставал с зарей, чистил, корчевал, сажал, строил; поздно ночью, когда я бросался на постель, я засыпал как мертвый до утра. Моя жена работала так же усердно, как и я. Затем родились дети-сын и дочь. Мы с женой научили их всему, что они теперь знают. Мы выписали пианино из Франции, жена учила их музыке и английскому языку; я занимался с ними латынью и математикой, и мы вместе читали книги по истории. Дети мои умеют управлять парусной лодкой: плавают, как туземцы. Они знают все, что касается жизни на наших островах. Наши кокосовые деревья процветают. На моих рифах есть перламутровые раковины. Теперь я приехал на Таити, чтобы купить шхуну. Я могу уже собрать достаточное количество перламутра, чтобы окупить такие расходы, как покупка шхуны, и, кто знает, может быть, я найду жемчуг. Там, где не было ничего, я создал нечто. Я тоже создал красоту. О, вы не знаете, что такое смотреть на эти высокие крепкие деревья и думать: каждое дерево посажено моими руками.
– Позвольте мне задать вам вопрос, с которым вы когда-то обратились к Стриклэнду. И вы никогда не скучаете до Франции, по вашей старой родине – Бретани?
– Когда-нибудь, когда моя дочь выйдет замуж и сын женится и сможет занять мое место на острове мы вернемся с женой на родину и кончим наши дни в старом доме, где я родился.
– У вас будут воспоминания о счастливо прожитой жизни, – сказал я.
– Конечно, на моем острове нет развлечений. Мы живем вдали от мира. Представьте себе, что нужно плыть четыре дня, чтобы добраться от нас до Таити, но мы счастливы там. Немногим людям дала возможность радостно работать и довести свою работу до конца. Наша жизнь проста и невинна. Мы не знаем честолюбия, и вся наша гордость заключается в созерцании результата нашей работы. Ни злоба, ни зависть не могут найти доступа к нам. Часто говорят о блаженстве. которое приносит труд; обыкновенно это только пустая фраза, однако для меня слова эти полны глубокого значения; я действительно счастливый человек.
– Убежден, что вы заслуживаете этого, – сказал я, улыбаясь.
– Хотел бы иметь право так думать. Не знаю также, достоин ли я такой жены, какую послала мне судьба; она была мне превосходным другом и помощником, превосходной женой и превосходной матерью моих детей.
Я задумался над той жизнью, которую нарисовал передо мной капитан Брюно.
– Очевидно, чтобы вести такую жизнь и достигнуть такого большого успеха, вы оба должны были обладать сильной волей и решительным характером.
Мы подошли к дому доктора Кутра.
Доктор Кутра был старый француз огромного роста и необычайной толщины. Его тело походило на громадное утиное яйцо; голубые глаза, живые и добродушные, часто останавливались с выражением самодовольства на его огромном животе. Лицо у него было румяное, а волосы белые. Он принадлежал к тем людям, которые сразу вызывают симпатию к себе. Он принял нас в комнате, которая смело могла бы находиться каком-нибудь домике любого провинциального города во Франции, и одна-две полинезийских редкости казались странными в этой обстановке.
Он взял мою руку двумя руками – они были огромны – и посмотрел на меня добрым, сердечным взглядом, в котором, однако, была большая проницательность. Обменявшись рукопожатиями с капитаном, он любезно спросил его о здоровье его жены и детей. В течение нескольких минут шел обмен любезностями, затем отдали небольшую дань местным сплетням, поговорили о надеждах на урожай «копры» и ванили и, наконец, о цели моего визита. Я расскажу то, что я узнал от доктора Кутра, в свойственной мне манере, так как не надеюсь точно передать его живой образный стиль. У доктора был глубокий, звучный голос и уменье выделять драматическое в рассказе.
Доктор Кутра как-то раз должен был поехать в Таравао к старухе туземке, которая была главой племени, жившего в этом селении; старуха заболела, и за доктором послали в Папити. Он дал нам яркое описание своего визита. Толстая старая женщина лежала на громадной кровати, куря папиросы, окруженная толпой темнокожих слуг. Когда он осмотрел ее, его пригласили в другую комнату и угостили обедом – сырой рыбой, печеными бананами, цыплятами, одним словом – типичными блюдами туземцев, а когда он сидел и ел, он увидел в двери молодую девушку в слезах, которую гнали прочь. Он не обратил на это особого внимания, но, когда он вышел и собрался сесть в свою двуколку, он опять увидел девушку, стоявшую несколько поодаль. Она грустно смотрела на него, и слезы текли у нее по щекам. Он спросил у кого-то из стоявших вблизи, что это значит, и ему ответили, что эта девушка пришла с гор просить его посетить белого человека, который болен. Но ей сказали, что доктора нельзя беспокоить. Тогда он подозвал девушку и спросил, что ей нужно. Она сказала, что ее прислала Ата, которая жила раньше в «Отель де ла Флер», и что «Красный» заболел. Девушка сунула ему в руку смятый кусок газеты, и, когда он развернул его, он нашел там сто франковый билет.