Я удержала его, задав пару любезных вопросов. Смогу ли я увидеть тетю, если приеду на Монтагю-сквер? Нет, она куда-то уехала. Мисс Рэчел уехала вместе с ней, мистер Эблуайт тоже сел к ним в карету. Зная, насколько мистер Годфри запустил благотворительную работу, я посчитала странным, что он поехал на прогулку, словно праздный повеса. Я задержала Самюэля на пороге и задала еще несколько вопросов. Мисс Рэчел собиралась вечером на бал, а мистер Эблуайт договорился приехать на чашку кофе и отправиться вместе с ней. Назавтра назначен большой концерт, Самюэль получил указание заказать места для большой компании, в том числе для мистера Эблуайта.
– Боюсь, все билеты продадут, – сказал невинный юноша, – если я не потороплюсь!
Он сказал эти слова уже на бегу, и я снова осталась наедине с тревожными мыслями.
В тот вечер перешивочное общество проводило специальную встречу, созванную исключительно ради того, чтобы получить совет и поддержку от мистера Эблуайта. А он вместо того, чтобы поддержать моих сестер, утопающих в целом море штанов, договаривается пить кофе на Монтагю-сквер, а потом ехать на бал! На следующий день после полудня был намечен слет «Воскресного общества опеки над любушками слуг британских дам». Вместо того, чтобы своим присутствием вдохнуть жизнь в дышащую на ладан организацию, он решает составить партию мирским бездельникам на утреннем концерте! Что бы это значило, спросила я себя. Увы! Это значило, что наш христианский витязь предстал в моих глазах в новом свете и связал себя с самыми ужасными вероотступниками нашего времени.
Однако вернемся к хронике текущего дня. Оставшись в комнате одна, я, естественно, обратила свое внимание на пакет, вызвавший у румяного юноши такой странный испуг. Неужели моя тетушка прислала завещанное? Лишнюю одежду, потертые серебряные ложки, вышедшие из моды украшения – что-нибудь в этом роде? Готовая все принять и ничего не отвергать, я вскрыла сверток. И что же я увидела? Двенадцать бесценных книг, которые я накануне разложила по всему дому. Все до одной вернули назад по распоряжению врача! Неудивительно, что юный Самюэль смущался, доставляя посылку в мою комнату! Неудивительно, что убежал стремглав, едва выполнив поручение! Что до письма моей тети, то бедняжка попросту признала, что не посмела перечить медику.
Что мне оставалось делать? С такой подготовкой и принципами, как у меня, я не сомневалась ни минуты.
Однажды укрепившись в своем сознании и посвятив себя пользе ближнему, истинный христианин никогда не отступает. Когда мы исполняем свою миссию, ни общество, ни домашние не способны на нас повлиять. Пусть наша миссия приводит к повышению налогов, к мятежам, войнам, мы продолжаем свой труд, не считаясь ни с какими людскими соображениями, движущими миром вокруг нас. Мы выше здравого смысла, мы неподвластны насмешкам, мы не смотрим ничьими глазами, не слушаем ничьими ушами, не чувствуем ничьим сердцем – только своими собственными. Какое славное преимущество! И чем оно заслужено? Ах, друзья мои, можете оставить ваши досужие вопросы при себе! Мы единственные, кто его заслуживает, потому что мы единственные, кто всегда во всем прав.
Поэтому я недолго задумывалась, в какую форму облечь мою благочестивую настойчивость в отношении заблудшей тетушки.
Наставления моих друзей-духовников леди Вериндер отвергла сама. Наставление с помощью книг потерпело неудачу из-за упрямства нехристя-доктора. Ничего! Что у нас еще в запасе? В запасе у нас наставление с помощью записочек. Раз книги отправили обратно, надо сделать выписки из книг разным почерком, адресовать письма моей тете – одни отправить по почте, другие разложить в доме вручную по тому же плану, по какому я действовала накануне. Письма не вызовут подозрений, письма всегда открывают, а открыв, могут и прочитать. Несколько штук я написала сама.
«Дорогая тетя, могу ли я обратить ваше внимание на эти несколько строк?» и прочее.
«Дорогая тетя, вчера вечером, читая, я наткнулась на следующий пассаж» и прочее.
Другие письма написали для меня мои дорогие соратницы по перешивочному обществу.
«Милостивая государыня, извините, что к вам обращается верный, бескорыстный друг». «Милостивая госпожа, позвольте серьезной особе сказать вам несколько ободряющих слов». Используя эти и другие похожие формы любезного обращения, мы воспроизвели все бесценные отрывки в таком виде, в каком их не заподозрило бы даже бдительное око врача-материалиста. Еще до того, как стемнело, у меня на руках вместо дюжины проникновенных книг была дюжина проникновенных писем. Шесть я немедля отправила по почте, а еще шесть положила в карман, чтобы лично разложить в доме завтра.
После двух пополудни я вновь ступила на поле богоугодной брани, еще раз любезно расспросив Самюэля на пороге дома леди Вериндер.
Тетя плохо спала. Она находилась в той самой комнате, где я подписалась под ее завещанием, и пыталась немного подремать на диване.
